Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

Мицухидэ всегда и со всеми держался вежливо, что не умаляло ни его решительности, ни отваги. Подобная учтивость по-разному действует на людей, порой лишь раздражает собеседника или придает ему чрезмерную уверенность в собственных силах.

«Вот еще! Жалкий юнец! Понахватался учености, а у самого молоко на губах не обсохло. Бормочет какие-то извинения», – думал Ситинаи. А вслух он произнес вот что:

– Мы никого не собираемся ждать! Господин Мицухидэ, не лезьте в чужие дела. Вы – всего лишь приживал в дядюшкином доме.

– Я не намерен обсуждать мое положение с вами. Я действую в интересах моего сюзерена.

– В таком случае вы запаслись бы оружием и продовольствием, как мы, и с факелом в руках пошли бы в первых рядах на штурм Инабаямы.

– Я бы так не поступил. Верность князю состоит в другом.

– Любопытно!

– Князь Ёситацу – наследник князя Досана. Верно? Князь Досан – наш господин, следовательно, и князь Ёситацу тоже наш господин.

– Но они враждуют друг с другом.

– Весьма прискорбно. Неужели отец и сын вправе идти друг на друга войной? Ни у птиц, ни у зверей такого не заведено. Люди не должны нарушать законы природы.

– Не морочьте нам голову! Возвращайтесь домой, а мы уж как-нибудь справимся с грязной работой.

– Не могу.

– Почему?

– Я не уйду, не дождавшись Мицухару.

Ситинаи вдруг почувствовал решимость и силу в голосе молодого человека. Он посмотрел на острие копья, которое держал Мицухидэ.

– Мицухидэ, ты здесь? – задыхаясь, спросил Мицухару.

– Да. Какие вести из крепости?

– Ничего утешительного. – Мицухару взял двоюродного брата за руку. – Князь Досан и слышать не хочет об отмене выступления. Мой отец поддержал его. Отец считает, что мы, младшие члены семьи, не должны быть в стороне от дела.

– Неужели дядюшка не послушал тебя?

– Он в ярости. Я готов пожертвовать жизнью, лишь бы остановить его от неверного шага. Положение отчаянное. Войска готовы к выступлению из Сагиямы. Я опасался, что город уже подожгли, поэтому мчался сюда сломя голову. Мицухидэ, что будем делать?

– Значит, князь Досан намерен сжечь Инабаяму?

– Ничего не поделаешь. Нам, кажется, остается исполнить свой долг и сложить голову за нашего повелителя.

– Нет! Будь он трижды нашим господином и князем! Недостойно умирать за столь презренное дело. Воистину собачья смерть!

– Но как нам поступить?

– Если город не подожгут, войско вряд ли выступит из Сагиямы. Надо остановить поджигателей! – Мицухидэ преобразился. От учтивости не осталось и следа. Он обернулся к Ситинаи, держа копье наизготове.

Люди Хатидзуки зажали братьев в кольцо.

– Что ты надумал? – заорал Ситинаи на Мицухидэ. – Метишь в меня копьем! Сдурел, что ли? Копье у тебя никудышное!

– Вы не ошиблись! – Голос Мицухидэ звучал твердо. – Ни один из вас отсюда не уйдет. Подумай немного и сам согласишься, что лучше отказаться от поджога по собственной воле. Тогда вы сможете вернуться в Хатидзуку. Мы оставим вас в живых, и я щедро награжу тебя за послушание. Согласен?

– Шутишь?

– Положение тяжелое. Дело может обернуться крушением клана Сайто. Я хочу предотвратить события, которые способны погубить обе крепости – и Инабаяму, и Сагияму.

– Дурень! – злобно выкрикнул Ситинаи. – Молоко на губах не обсохло! И ты надеешься остановить нас? Одна попытка, и ты мертв!

– Смерть меня не страшит. – Брови Мицухидэ изогнулись дугой, как у злого демона. – Мицухару, грядет смертный бой. Готов ли ты умереть со мной?

– Конечно! Не беспокойся за меня!

Мицухару обнажил длинный меч, и они с Мицухидэ встали спиной к спине, готовясь отразить нападение. Не теряя надежды на торжество здравого смысла, Мицухидэ обратился к Ситинаи:

– Если ты боишься позора вернуться с пустыми руками в Хатидзуку, возьми меня в заложники! Я кое-чего стою! Я докажу господину Короку свою правоту, и он одобрит нас за то, что мы сумели избежать кровопролития.

Слова, исполненные терпения и рассудительности, показались заговорщикам жалкой отговоркой.

– Заткнись! Не слушайте его! Торопитесь! Условленное время истекает!

Разбойники издали воинственный клич, и в мгновение ока братьев словно окружила волчья стая. На них обрушились мечи, алебарды и копья. Вопли и лязг оружия смешались с воем ветра.

Обломки мечей разлетались во все стороны, мелькали окровавленные копья. Хиёси поспешно вскарабкался на дерево. Он прежде видел, как мужчины обнажают мечи, но впервые наблюдал настоящее сражение. Неужели Инабаяма погибнет в огне? Разгорится ли война между Досаном и Ёситацу? При виде смертельного боя Хиёси почувствовал небывалое волнение.