Эйдзи Ёсикава - Честь самурая

Хозяин, гордившийся чайником, естественно, растерялся.

– Глупости какие! Я на днях купил его в лавке в Сакаи, выложил за него почти тысячу золотых. – Он даже предъявил бестактному гостю счет хозяина лавки.

– Можно допустить, что воры продали чайник торговцу в Сакаи, и по цепочке вещица оказалась в вашем достопочтенном доме. Разбойника, похитившего чайник у гончара, зовут Ватанабэ Тэндзо из Микурии. Никаких сомнений!

Все гости невольно вздрогнули. Словоохотливый человек, верно, не был осведомлен о родословной другого гостя – Хатидзуки Короку, но хозяин дома и многие гости знали, что Ватанабэ Тэндзо приходится родным племянником Короку, что у них с дядей немало общих делишек. Короку торжественно поклялся хозяину дома расследовать странную историю с чайником, но чувствовал себя опозоренным. Он вернулся домой злым и угрюмым. Никто из ближайших соратников не мог дать ему толковый совет. Коснись дело кого-либо из собственных друзей и близких, они бы быстро разобрались что к чему. Под подозрением оказался Тэндзо, а он приходился Короку родным племянником – семья Тэндзо в Микурии была побочной ветвью здешнего рода, – и в поместье у него всегда было два-три десятка ронинов.

Короку выходил из себя именно потому, что Тэндзо доводился ему племянником.

– Безобразие! – ворчал он, сознавая ответственность за бесчинства Тэндзо. – Каким же дураком я был, постоянно прощая его! Он завел себе дорогие наряды и дюжину наложниц. Обесчестил нашу семью, опозорил имя! Необходимо от него избавиться, иначе весь род Хатидзука прослывет шайкой воров и бандой бесстыдных разбойников. Позор для добропорядочного семейства, которое считается одним из самых именитых в провинции. Даже мне, Хатидзуке Короку, приходится слышать на людях, будто я – разбойничий атаман!

Ханнодзё и Оиноскэ смущенно потупились при виде слез своего господина.

– Послушайте! – Короку посмотрел приближенным прямо в глаза. – Черепица на крыше моего дома украшена знаком счастья «мандзи», хотя сейчас она заросла мхом. Он передавался из поколения в поколение от моего далекого предка князя Минамото Ёримасы, а ему его пожаловал принц Такакура в благодарность за помощь войсками. Наша семья когда-то служила сёгунам, но со времен Хатидзуки Таро мы утратили былое влияние, превратившись в обычный провинциальный род. Мы никогда не смиримся с этим и не намерены прозябать в глуши до конца своих дней. Нет! Я, Хатидзука Короку, говорю – настало время! Я долго ждал часа, когда смогу восстановить фамильную честь и доказать всему миру, чего мы стоим.

– Ты всегда так говорил.

– Я говорил вам о том, что нужно прежде подумать, а потом действовать, что нужно защищать слабых. Мой племянник неисправим. Глухой ночью он вломился в дом к купцу и обокрал его. – Короку помолчал. – Оиноскэ, Синсити! Вы сегодня же вечером отправитесь в Микурию, привезете сюда Тэндзо, ничего ему не объясняя. У него под началом немало вооруженных людей, и сам он не из тех, кого можно связать веревкой.

Настал рассвет, и птицы защебетали на лесистых склонах холма. В одном из домов поместья утро встретили рано.

– Мацу! Мацу!

Мацунами, жена Короку, вошла в спальню. Муж лежал на боку под пологом от комаров.

– Не вернулись люди, посланные в Микурию?

– Нет.

– Г-м-м…

Короку выглядел озабоченным. Племянник был сущим мерзавцем, не делавшим ничего, кроме зла, но обладал проницательным умом. Может, он почуял опасность и скрылся?

«Что-то мои воины подзадержались», – вновь подумал Короку.

Госпожа Короку подняла полог. Их двухлетний сын Камэити играл у постели.

– Иди-ка сюда! – Короку обнял дитя и поднял его на вытянутой руке. Пухлый, как младенцы на китайских гравюрах, ребенок был тяжеловат даже для отцовских рук. – Что случилось? Веки у тебя красные и опухшие.

Короку чмокнул сына в глаза. Ребенок в ответ царапнул щеку отца.

– Комары, верно, покусали, – сказала Мацунами.

– Тогда не о чем волноваться.

– Он очень беспокойный, даже во сне. Все норовит из-под полога выползти.

– Как бы во сне не простудился!

– Не тревожься.

– Как бы корью не заболел.

– Не произноси этого слова.

– Сынок – наш первенец. Так сказать, трофей первой битвы.

Короку был молод и упрям. Как ни прекрасны минуты покоя, он порывисто выбежал из спальни, как человек, которого ждут великие дела. Он не засиживался за завтраком. Приведя себя в порядок, он вышел в сад и широко зашагал на поляне, которую недавно очистили от огромных деревьев.