Уинстон Грэм - Четыре голубки

Фалмут допил вино.

— Полагаю, больше нам нечего сказать друг другу, господа. Всё предельно ясно. Желаю приятного вечера.

Николас Уорлегган поднялся.

— К вашему сведению, сэр, это не я назвал имя сына. И не он. Этот выбор сделали остальные, и мне неприятны ваши инсинуации.

— Надо думать, это сэр Фрэнсис Бассет снова поигрывает мускулами, да? Что ж, завтра поглядим. Завтра я узнаю, кто мне друг, а кто враг. И я это запомню.

— Если ваше сиятельство видит в этом такого рода состязание, то мы с этим ничего не можем поделать, — сказал Уорлегган, повернувшись к двери.

— А что касается вас, мистер Хик, — продолжил лорд Фалмут, то вы наверняка помните контракт, который получила ваша фабрика ковров на снабжение флотской конторы в Плимуте. Ваши письма по этому поводу, хранящиеся у меня в столе, будут увлекательным чтением.

Лицо Хика вытянулось, выглядел он так, будто вот-вот расплачется.

— Идемте, Хик, — сказал ему Уорлегган и взял мэра под руку. — Больше мы ничего не можем сделать.

— Хоук, выпроводи этих джентльменов, — приказал Фалмут и взял кусочек сыра.

— Виконт Фалмут! Я протестую! — воскликнул Хик.

— Идемте, друг мой, — нетерпеливо сказал Уорлегган. — Мы сделали всё, что собирались, и оставаться теперь бессмысленно.

— И напомните обо мне своим приятелям, — добавил лорд Фалмут. — Я многим оказывал услуги. Завтра я сам им напомню.

Новости о том, что выборы будут конкурентными, быстро распространились, и преподобного Осборна Уитворта, как видного жителя Труро, весьма интересовал исход. А тем более, как выяснилось, раз кандидатом будет его кузен, мистер Джордж Уорлегган.

И потому он был на редкость раздражен, когда первые схватки у его жены начались аккурат в шесть часов утра в день выборов. Мистера Уитворта, не входящего в городской совет, не пригласили в зал, где проходили выборы, но он надеялся стать одним из тех, кто будет стоять снаружи и наблюдать за процессом, а также первым узнает результат. Но в половине одиннадцатого, за полчаса до выборов, доктор Дэниел Бенна, находящийся рядом с Морвенной уже больше часа, послал Ровеллу за Осборном. Они встретились в маленькой гостиной наверху, где девушки обычно занимались своими делами, пока Оззи играл в карты с приятелями внизу. В комнате стояла прялка, корзинки с рукоделием, пяльцы для вышивки и детские вещички, которые смастерила Морвенна.

Бенна подождал, пока Ровелла вышла, и сказал:

— Мистер Уитворт, должен сообщить, что возникли непредвиденные осложнения. Хотя на начальных стадиях всё проходило нормально, сейчас ваша жена в тяжелом состоянии.

— Что такое? — уставился на него Оззи. — Скажите мне. Ребенок мертв?

— Нет, но боюсь, что оба в серьезной опасности. — Бенна вытер руки о грязную тряпку, которую принес с собой. — Когда головка младенца опустилась, у миссис Уитворт начались судороги, и хотя позже они прекратились, как только возобновились схватки, судороги тоже вернулись. Должен признаться, это весьма редкое явление при родах. Musculorum convulsio cum sopore. За время всей моей практики я встречался с подобным только три раза.

Осборн почувствовал и нетерпение, и раздражение одновременно.

— И что можно сделать? А? Могу я с ней увидеться?

— Я бы не советовал. Я дал ей камфору и антимониум тартарис, но пока что даже вызванная им рвота не прервала припадки.

— И что теперь? Почему вы решили со мной поговорить? Вы можете спасти ребенка?

— После последнего припадка ваша жена без сознания. У ее постели осталась миссис Паркер, она вызовет меня при необходимости.

— И что же? Я ничего не понимаю. До последнего момента миссис Уитворт находилась в прекрасном состоянии, вплоть до сегодняшнего утра. Мало ела, но вы сами так велели. Да? Разве не так? Так что же вызвало такое состояние? У нее не было жара.

— В предыдущих случаях, с которыми я сталкивался, дамы имели тонкую душевную и эмоциональную организацию. Нервная раздражительность, служащая причиной этих явлений, обычно вызвана нестабильным эмоциональным состоянием — страхом или горем. Миссис Уитворт, вероятно, находится на пределе...

Из соседней комнаты донесся сдавленный крик, а за ним последовал пронзительный вопль, от которого Оззи побледнел.

— Мне нужно вернуться к ней, — сказал доктор Бенна, доставая из кармана щипцы, — не бойтесь, мы сделаем всё возможное, применим все свои медицинские и хирургические умения и знания. Я послал вашу горничную за мистером Роу, аптекарем. Когда он придет, мы вскроем яремную вену и выпустим достаточное количество крови. Это должно облегчить состояние. Тем временем... Что ж, вы могли бы помолиться за мать и дитя.