Уинстон Грэм - Четыре голубки

Когда он подъехал к дому, Россу показалось, что он вспомнил, где уже видел эту чалую лошадь — на прошлой неделе. И оказался прав.

Когда он вошел, лейтенант Армитадж встал.

— Ба, Росс, надеялся вас увидеть, но боялся, что не дождусь. Я вскоре ухожу.

Они пожали друг другу руки и обменялись вежливыми приветствиями. Демельза с легким румянцем — с ней такое случалось столь редко, что Росс не мог не заметить — сказала:

— Лейтенант Армитадж принес мне растение из сада его дяди. Редкое новое растение, которое, как он говорит, можно посадить у стены библиотеки. Это маг... как там оно называется?

— Не совсем из сада моего дяди, — сказал Хью Армитадж. — Он заказал три штуки, они пришли в горшках, и я убедил его отдать один в подарок жене человека, который спас его племянника из жуткого плена. Мы говорили о них с вашей женой, когда встречались у Техиди на прошлой неделе. Растение просто отлично будет смотреться на фоне стены, такое нежное и родом из штата Каролина, что в Америке.

— Новое растение для Демельзы — всё равно что новый друг, — ответил Росс, — она будет холить и лелеять его. Но отчего вам уходить? Останьтесь на обед. Путь был неблизкий.

— Меня пригласили отобедать у Тигов. Я обещал успеть к двум.

— У миссис Тиг остались четыре незамужние дочери, от которых надо избавиться, — сказал Росс.

Армитадж улыбнулся.

— Так мне и сказали. Но боюсь, она будет разочарована, если лелеет надежды подобного рода. С трудом избежав одной тюрьмы, сейчас я вряд ли захочу обрекать себя на другую.

— Печальный взгляд на брак, — заметила Демельза, улыбаясь в ответ.

— Ах, миссис Полдарк, у меня такой печальный взгляд на брак, потому что многие из моих друзей, связанных брачными узами, находят его утомительным и ущемляющим свободу. На любовь у меня совершенно другой взгляд. За неодолимую любовь к Элоизе, Хлое, Изольде я отдал бы всё на свете, даже жизнь. Ведь жизнь — в целом пустяк, правда? Какие-то движения, слова — всё в кромешной тьме. Но истинная любовь возносит до небес.

Демельза снова покраснела.

— Не думаю, что миссис Тиг с вами согласится, — сказал Росс.

— Что ж, — ответил Хью Армитадж, — буду надеяться хотя бы на сносный обед.

Так, болтая, они дошли до двери и снова взглянули на мощное растение с крупными темно-зелеными листьями, стоящее в глиняном горшке у лестницы, восхитились лошадью лейтенанта, обещали как-нибудь его навестить, когда его дядя освободится от суматохи с выборами, и смотрели, как Армитадж вскакивает в седло и цокает по мосту. Перед поворотом он помахал на прощанье.

Когда Армитадж скрылся из вида, Росс оглянулся и обнаружил, что Демельза рассматривает растение.

— Забыла еще раз спросить название.

— Ты сказала «маг».

— Маг-что-то там. Маг... лина?

— Может быть, магдалина.

— Нет. Теперь я ни за что не вспомню.

— Как по мне, похоже на лавр. Интересно, будет ли цвести на наших берегах.

— Почему бы нет? Он предложил посадить у стены.

— На южном побережье совсем другая растительность. И почва более темная, меньше песка.

— Ну ладно, — сказала она, вставая, — мы попробуем.

Когда они вошли в гостиную, Росс спросил:

— Он так тебя тронул, любимая?

Демельза мельком взглянула на него, с легким смущением.

— Да.

— Глубоко?

— Немного. У него такие темные и печальные глаза.

— Они загораются, когда он смотрит на тебя.

— Я знаю.

— Но пока что твои не загораются, когда ты смотришь на него.

— О ком это он говорил? — спросила Демельза. — Элоиза, или как там? Изольда?

— Знаменитые возлюбленные. Я знаю про Тристана и Изольду. Но не могу припомнить, кто любил Элоизу. А кто такой Абеляр? Мое образование скорее практическое, чем классическое.

— Он живет мечтами, — сказала Демельза. — Но сам он не как из мечты. Он настоящий.

— Полагаюсь на твой здравый смысл и надеюсь, что ты об этом не забудешь.

— Что ж... да. А еще я не могу забыть, как он молод.

— Что? Может, на три или четыре года моложе тебя? Самое большее. Не думаю, что это такая уж огромная разница.

— Лучше бы было больше.

— Хочешь быть старой? Ну и желания! — Росс обнял жену за плечи, а Демельза прижалась к нему. — Понятно, — сказал он. — Дереву нужна подпорка.

— Просто немного дрожу, — ответила она.

Неделю спустя гостиную Треготнана мерили шагами два господина. Комната была большая, слегка потрепанная, отделанная кедровыми панелями, в ней стояли неудобные кресла эпохи короля Якова, доспехи, нуждающиеся в полировке, и ставшие добычей моли боевые знамена под потолком. Высокий резной камин охраняли четыре маленькие пушки елизаветинских времен.