Николай Дмитриев - Казна императора

– Но, а китаец этот надежный? – засомневался Кобылянский. – Его-то откуда взяли?

– Вполне, – успокоил полковника Костанжогло. – Это некий Че-Юнь. Чеботарев говорил, он еще у графа Игнатьева работал, в японскую.

– И что же, он регулярно сообщения шлет или так, от случая к случаю?

– По мере необходимости, – Костанжогло коротко хохотнул. – Да, забыл сказать. На вашу приманку чекисты-таки клюнули. Выкопали пустой сундучок, думаю, теперь головы ломают, куда ценности делись…

– А это как узнали? – спросил Кобылянский. – Тоже Че-Юнь?

– Тоже, – подтвердил Костанжогло. – Он самолично чекистов на полянку водил, так что не извольте беспокоиться, господин полковник, новости из первых рук.

Кобылянский снова замолчал и теперь посмотрел вокруг совсем другими глазами. Сейчас они шли по тихой улочке, где возле каждого двух– или трехэтажного дома, был разбит обязательный цветничок или заросший кустами палисадник. Такое окружение успокаивало, и можно было кое-что прикинуть. Так, занятый своими мыслями Кобылянский миновал улочку, свернул за угол и остановился, когда Костанжогло неожиданно предложил:

– Давайте зайдем. Мы тут с Чеботаревым частенько бывали.

Кобылянский поднял голову и, заметив на стене вывеску домашней столовой, пожал плечами:

– Ну что ж, можно и зайти…

Внутри заведеньице выглядело довольно уютно, однако оно несколько не вязалось с обликом большого города, и Кобылянский, которому вдруг захотелось забыть таежные скитания, неуверенно предложил:

– А может, в какой ресторан, а?

– Ну нет, господин полковник, нам с вами сейчас в ресторан нельзя… – Костанжогло присел за столик и спокойно пояснил: – Вас ведь наверняка выслеживают, и вообще, я считаю, вам в Харбине задерживаться не стоит.

– Выслеживают?.. Здесь? – удивился Кобылянский.

– Именно здесь, – подтвердил Костанжогло. – У красных своей агентуры тут полным-полно, а вы им пустой сундучок предложили, так что должны понимать…

– Это что же, есть примеры? – Кобылянский посмотрел вокруг совсем другими глазами.

– Сколько угодно. Отряд, с которым Чеботарев уходил, в засаду попал, а не так давно, говорили, с той стороны целая банда прорвалась и поселенье казаков-беженцев в дым…

– Даже так… – Кобылянский покачал головой. – И что же вы предлагаете?

– А что тут предложишь? Наше дело – ждать. Вот и поезжайте пока что в Шанхай или еще лучше в какую-нибудь Иокогаму…

Как раз в этот момент к их столу подошла хозяйка и прервала разговор, приветливо сказав:

– Здравствуйте, господа, что будете заказывать?

Кобылянский посмотрел на ее миловидное, просто излучавшее доброжелательность лицо и улыбнулся.

– А что вы можете предложить?

– По кулинарной части все, – весело заметил Костанжогло, а хозяйка, повернувшись уже к нему, с мягким смущением возразила:

– Здесь не получится, господин полковник, вот если б дома…

– Ну, как говорил наш друг Чеботарев, будем надеяться, – ответил Костанжогло, а хозяйка неожиданно всплеснула руками:

– Ой, я же не сказала, Петр Леонидович вам привет передал!

– Откуда? – Костанжогло многозначительно посмотрел на Кобылянского.

– Из Варшавы, – хлопотливо пояснила хозяйка. – Еще написал, путешествие, в общем, было спокойное, не штормило…

– Так это же замечательно, – обрадовался Костанжогло. – Вы уж не сочтите за труд, отпишите ему, как тут у нас, и уж от меня привет обязательно…

– Непременно отпишу, – кивнула хозяйка и, ожидая, какой будет заказ, принялась смахивать со стола невидимые крошки…

Доктор оказался прав, и автомобильные хлопоты действительно увлекли Тешевича. Первым делом, осваивая автомобиль, он сделал пробные ездки и сразу же убедился, что Пинхас, расхваливая машину, не слишком преувеличивал. Юркий «аэро» легко проходил там, где наверняка застрял бы приспособленный только для городских дорог длинный «линкольн». Ему оказались доступными даже хорошо натоптанные лесные тропинки, и, останавливаясь среди зарослей лещины, Тешевич, не вставая с сиденья, легко мог сорвать пару недозрелых орехов. Вот только чтоб оборвать кустик земляники, в изобилии росшей по обочинам, приходилось открывать дверцу и нагибаться.

Однако на большаке эти достоинства исчезали, и машину подкидывало на ухабах, трясло на булыжнике, а клубы пыли вообще заставляли Тешевича держаться подальше от шоссе. Правда, и на полевых дорогах были свои трудности. Если на большаке панские запряжки кое-как притерпелись к пока еще малочисленным авто, да к тому же имели наглазники, то при встрече с зачуханной крестьянской лошадкой следовало ожидать, что перепуганный коник вскинется или вообще шарахнется в сторону.