Николай Дмитриев - Казна императора

– Да ради бога. Кто ж вам мешает? Я не вполне понима… – начал было Тешевич, но Анеля оборвала его:

– Ах, ничего вы не понимаете! Кажется, вы готовы всю жизнь просидеть в этом захолустье…

– А почему бы и нет? – пожал плечами поручик. – Чем здесь плохо? Хорошо, тихо…

– Ну и оставайтесь!..

Неожиданно Анеля резко послала лошадь вперед и стремглав понеслась по тропинке, стараясь уйти от Тешевича. Поручик некоторое время смотрел вслед взбалмошной девчонке, а потом не спеша затрусил следом, прикидывая как быть дальше. Однако принять какое-то решение ему помешал конский топот. Решив, что это Анеля, поручик вздохнул и придержал лошадь. К вящему удивлению Тешевича, из-за поворота, уверенно держась в дамском седле, на полном скаку вынеслась пани Стефания. Резко натянув поводья, она осадила лошадь рядом с поручиком и, заставив ее плясать на месте, насмешливо поинтересовалась:

– А где же панна Анеля?

Поручик ответил не сразу. Стилизованный костюм амазонки и старомодная посадка боком придали облику пани Стефании непередаваемый шарм, заставив Тешевича слегка помедлить.

– А разве вы ее не видели? – в конце концов Тешевич предпочел задать встречный вопрос.

– Видела! – с вызовом ответила пани Стефания и вскинула голову.

– Тогда зачем спрашивать? – усмехнулся Тешевич.

– Зачем? – пани Стефания пристально посмотрела на поручика и вдруг протянула руку: – Помогите сойти.

Тешевич соскочил с седла, замотал на первый попавшийся сучок поводья и ловко поймал за талию спрыгнувшую ему на руки пани Стефанию.

– Прекрасно, поручик, я так и думала. У вас достаточно силы, чтобы удержать даму, а то после появления панны Анели без вас кое-кто стал в этом сомневаться…

Закончив свою двусмысленную тираду, пани Стефания лукаво сощурилась, отстранилась от Тешевича и пошла по тропинке в полной уверенности, что поручик последует за нею. Однако Тешевич остался на месте, и только когда пани Стефания отошла на пару шагов, сказал:

– Извините, сударыня, но я, видимо, отвык от дамского общества…

Пани Стефания обернулась и, увидев, что Тешевич не двинулся с места, удивленно смерила взглядом разделившее их пространство.

– Ах, бука! Вы, кажется, ничего не поняли… Ну посмотрите же на меня, я ведь вам нравлюсь, не так ли?

Не спуская глаз с Тешевича, пани Стефания плавно качнулась и мягкими кошачьими шагами пошла назад к поручику, зачем-то отстегивая на ходу кнопки старомодного лифа. Сухо пощелкивая, они отскакивали одна за другой, и, когда пани Стефания остановилась перед Тешевичем, в кружевах распахнувшегося выреза поручик увидел туго налитые груди с маленькими, нежно-розовыми сосками…

С минуту он остолбенело стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд в сторону, и тут низким, с внезапно прорезавшейся хрипотцой голосом, где ясно слышались призывные нотки, пани Стефания произнесла:

– Ну что же ты… – и, резко подавшись вперед, прижалась грудью к поручику.

Звук этого голоса как молотом ударил по подсознанию, очаровывающий морок мгновенно пропал, и Тешевичу внезапно почудилось, что ничего этого нет, а он опять в сибирском подвале, и та самая мерзкая комиссарша бросается на него…

Пытаясь сбросить наваждение, поручик отступил на полшага и вздернул голову.

– Оставьте, пани… Прошу… Найдите себе другого красавчика…

– Красавчика?.. – Глаза пани Стефании вспыхнули синим блеском. – Зачем он мне? Я сама красива! А эти смазливые ухажоры мне надоели! Как же, цалуям рунчки, до нужек падам… А мне не это нужно! Мне такой мужик нужен, который жизнь ни во что ставит! Я думала, таких нету… А ты есть… Ну же, смелее…

В ее голосе звучал призыв, и она, сделав шаг, прижалась еще сильнее, так что вылезшие из лифа груди пошли вверх двумя белыми полушариями, но их белизна, снова напомнив прежнее, заставила Тешевича отшатнуться.

– Прекрати! Если тебе надоели приличия, езжай в Совдепию! Там-то тебя изнасилуют прямо на улице!

– Цо? – Глаза пани Стефании широко распахнулись.

– То, что слышала!.. – и резко повернувшись, Тешевич одним рывком сломал сук, освободил повод и, взлетев в седло, дал шенкеля…

Темное болото глухо хлюпало под ногами. То и дело, проваливаясь почти по колено в пропитанный водою мох, Шурка изо всех сил старался не потерять из виду Чеботарева, который, из опасения встречи с дозором, шел впереди шагов на двадцать. Дистанцию держали так, на всякий случай, поскольку мужик, довезший их почти до края болота, клятвенно уверял, что охрана может быть только у речки.