Энтони Ричес - Клык леопарда

Отвернув лицо от ветра, его заместитель шагнул вперед:

– Слушаю, примипил.

– Оставляю тебя главным на этой стороне. Переведи солдат легиона на тот берег, потом вторую когорту, а потом то, что осталось от первой. Скажи, чтобы следили за мулами, а если какой не выдержит холода и подохнет, то пусть разделают его, прежде чем он окоченеет. По крайней мере, тогда у нас будет мясо. В общем, давай, пошевеливайся. Я же вернусь на тот берег и проверю, что те, кто перешел реку, живы и здоровы.

Пару мгновений Секст смотрел на черную воду и, прежде чем осторожно ступить на скользкие камни, отдал последнее указание:

– Если хочешь, Мартос, пойдем вместе. Бери своих ребят и вон тот кувшин. Только ради всех богов, каким ты только молишься, не урони эту штуковину в реку, иначе нам всем крышка.

– Завяжи ему глаза, Грумо! И проследи, чтобы он не вздумал сопротивляться!

Отдав шлем одному из копейщиков, Марк Трибул Корв молча стоял, ожидая, что будет дальше. Из-за ощетинившихся бандитских копий шагнул какой-то великан, одетый во все коричневое, и, холодно глядя на него, направился в его сторону. Он понял, что его ждет, что, впрочем, мало помогло, когда на него обрушился огромный железный кулак. Марк пошатнулся и отлетел на несколько шагов назад. Бандит нарочно целился в висок, чтобы лишить его возможности соображать. Упершись ладонями в колени, пленник беспомощно согнулся и помутившимся взглядом посмотрел на повязку, которой разбойник помахал перед его лицом, прежде чем завязать ему глаза. Другой бандит быстро снял с него оружие, после чего схватил его за руку и заставил выпрямиться, а потом сунул в рукав его кольчуги нож, доставший до самой подмышки. Холодное острие впилось в нежную кожу, и туника под кольчугой тотчас окрасилась кровью. Надави бандит чуть сильнее, и это мгновение стало бы для Марка последним. Он отлично понял это немое предупреждение. Впрочем, разбойник тотчас же озвучил его:

– Только попробуй рыпнуться, сволочуга, и я вгоню его в тебя по самую рукоятку.

Центурион Корв понял, что это тот самый лучник, которого он пощадил. И вот теперь он мстил ему и за собственное поражение, и за смерть своих товарищей.

За спиной Марка вновь заговорил искаженный маской голос. Но приказ предназначался не ему:

– Эй, вы там, полегче! Он не станет сопротивляться. И проследите, чтобы его оружие не пропало в лагере. Грабить гостя некрасиво.

Бандит фыркнул от смеха:

– Гостя? Это он гость? После того как убил трех моих дружков? Да эти мечи стоят целое состояние! Не понимаю, с какой стати…

Еле слышное царапанье металла по ножнам тотчас заставило его умолкнуть.

– Ты знаешь мое правило, – опять послышался голос главаря в маске. – Стоит мне обнажить это лезвие, как оно требует крови. Иначе его дух оскорбится из-за того, что его беспричинно разбудили. Я пока еще могу вернуть меч в ножны, но любое дальнейшее обсуждение вопроса потребует от меня уверенности в том, что правила здесь диктую я, а не ты. Выбирай.

Марку завязали глаза, но даже теперь, не видя ничего вокруг, он почувствовал, как великан поспешил отступить прочь, по всей видимости, чтобы не оказаться на пути у клинка, если дело дойдет до кровавой разборки. Повязка была чересчур тугой, отчего у Трибула еще больше заболела голова. Однако жаловаться он не стал, чтобы еще больше не накалять страсти. Под ледяными порывами ветра, бросавшего в него колючий снег, он застыл на месте, прислушиваясь. Молчание затягивалось. Наконец бандит отступил от него. Марк напрягся, готовый в любое мгновение броситься на землю, как только услышит, как лезвие с тихим шорохом вырвется из ножен на свободу. Человек в маске заговорил снова. Впрочем, голос его ничуть не изменился. Главарь говорил тем же небрежным тоном, каким мгновение назад предлагал своему бандиту выбрать между капитуляцией и поединком.

– Разумно. Правда, куда разумнее было бы вообще не спорить со мной. Хотя согласись, разум дарован всем в разной мере, не так ли?

На миг воцарилась гробовая тишина. Марк уже решил было, что худшее позади, когда услышал зловещий лязг металла. Меч покинул ножны.

Центурион инстинктивно отпрянул от лучника. Его слух уловил движение, за которым последовал сдавленный вскрик. А потом отрывистое дыхание сменилось бульканьем и хрипом, и в следующий миг на заснеженную землю с глухим стуком упало тело. Все вокруг тотчас притихли, и в оглушительной тишине Обдурон заговорил снова. Вернее, гневно выкрикнул: