Энтони Ричес - Клык леопарда

– Трибун, этим вы ничего не добьетесь. Сейчас вам кажется, что вы поступаете правильно, однако потом вы горько пожалеете о своей горячности.

Не желая сдаваться под гневным взглядом начальника, Фронтиний кивнул Сергию. Тот шагнул вперед и рывком выдернул кинжал из столешницы. На полированной поверхности остался глубокий след.

– Да, это обычный армейский кинжал. И тот, кто воспользовался им в преступных целях, совершил громадную глупость. – Сергий поднес кинжал к свету, чтобы стали видны буквы и цифры, выбитые крошечными дырочками на его рукоятке. – Видите? «Юлий, VII II IV». Это значит солдат Юлий, седьмая когорта, вторая центурия, четвертая палатка. Можно считать, что он подписал себе смертный приговор, если только он не докажет, что в момент совершения преступления это оружие было у него украдено. Вы позволите, трибун?

Сергий посмотрел на Беллетора. Тот отвел взгляд от Скавра и рассеянно махнул рукой в знак согласия. Отсалютовав ему, Сергий кивнул Фронтинию и вышел с кинжалом в руке.

– Надеюсь, примипил скоро выяснит правду. А пока предлагаю забыть о наших разногласиях. Не все так просто, как кажется.

Рутилий Скавр вопросительно посмотрел на примипила. Он понимал, что тот говорит дело: в его предостережении содержалось зерно мудрости, оставить которое без внимания было бы просто глупо. Постояв в раздумье пару секунд, он осторожно высвободил руку из хватки Фронтиния и ледяным взглядом посмотрел на Домиция.

– Ты прав, примипил. Но когда мы узнаем правду о том, что случилось, мы призовем преступников к ответу, и наказанием им будет смерть. Я обязательно посмотрю в глаза тем, кто осмелился посягнуть на беременную женщину. А ты, – он гневно ткнул пальцем в Беллетора, – в будущем постарайся не читать мне назиданий. И доведи до сведения своих солдат, что я приставил к лекарю личную охрану, четверых ветеранов, которые не будут отходить от нее ни на шаг. Кое-кто из них в свое время встал на ноги после ранения благодаря ее умениям и заботе. Я сказал им, что они имеют право действовать на свое усмотрение по отношению к любому, от кого, по их мнению, исходит угроза. И любой, кто посмеет приблизиться к ней без должного уважения, рискует оказаться лицом к лицу с наконечниками их копий и далеко не дружескими взглядами.

С первыми лучами солнца они снова отправились в путь. Глаза у Марка были красными от недосыпа. После ночного переполоха он так и не уснул, хотя никаких таинственных звуков больше не раздавалось. Впрочем, он был готов поклясться, что явственно слышал первый звук.

– Там было что-то еще, помимо хруста веток, – заявил он. – Но я не могу сказать, что именно. Но на кабана это точно не было похоже.

Сказав это, центурион задумался. Между тем он и его товарищи медленно двигались вдоль тропы в сером утреннем свете. В конечном итоге он покачал головой и решил на время выбросить сомнения из головы. К тому моменту, когда солнце достигло зенита, они, по их прикидкам, покрыли расстояние в пять миль. Марк уже начал подумывать о том, чтобы сделать привал и подкрепиться, когда Араб нырнул под крону старого вяза и жестом поманил их к себе. Было понятно, что сделать это следовало бесшумно. Оставив недовольного Сила стеречь лошадей, центурионы молча приблизились к проводнику и, сев на корточки, подождали, когда тот заговорит. Подавшись вперед, Араб пальцем указал на тропу и прошептал:

– Я что-то слышал. Не громкий, но явно неестественный звук. Возможно, чей-то крик, но он донесся издалека, так что точно сказать не могу. Нам нужно оставить тропу и двинуться вперед лесом.

Юлий кивнул и шепотом отдал приказ:

– Всем обнажить мечи. Лес тут такой густой, что можно в два счета нарваться на неприятности. Марк, иди скажи Силу, чтобы тот отвел лошадей в укрытие и подождал нас там. Пусть паролем будем слово «Тунгрия». Если он услышит, что кто-то приближается к нему без пароля, он имеет полное право действовать по своему усмотрению. Если же мы сами попадем в беду, я бы предпочел, чтобы трибун узнал хотя бы что-нибудь, чем вообще ничего.

Трибул передал приказ Силу, и тот быстро увел лошадей и мула с тропы в лес. В самый последний момент он не удержался и прошептал на прощание:

– Не бойся, центурион, как только я услышу, как кто-то приближается ко мне без пароля, я не стану размышлять и секунды. А ты береги себя, приятель Корв, не давай себя в обиду всяким лесным свиньям, договорились?