Энтони Ричес - Клык леопарда

– Ты прав. Ее стоило дождаться, – сказал он, и по его глазам Фелиция поняла, что он улыбается, хотя было крайне сомнительно, что эта улыбка была бы ей приятна, не будь его лицо скрыто маской. – Скоро мы согреем тебя, моя милая. Небольшая компенсация за то, что вы не даете нам выйти в город четыре дня из пяти.

Лекарша почувствовала, как крепкие руки первого бандита обхватили ее со спины. Увы, будь даже при ней нож Дубна, она вряд ли смогла бы им воспользоваться.

– Я беременна! – воскликнула она.

Второй нападавший только рассмеялся. В его голосе было не больше озабоченности, чем если бы его жертва объявила, что она рыжая. Наоборот, с омерзительной ухмылкой, которую была бессильна скрыть даже его маска, он отдернул полу ее плаща и положил свои ручищи ей на груди.

– Подумаешь! Нам без разницы, куколка! Может, ты и не пекла пирожков в последнее время, но уж мы твою печурку разогреем.

Глаза Фелиции расширились от ужаса. Стоявший позади нее бандит еще крепче сжал ее своими ручищами и, наклонившись, прошептал ей на самое ухо:

– Да-да, куколка, мы все. В нашей казарме тебя поджидают еще шестеро, и мы покажем тебе, на что способны. Да что там, мы поимеем тебя в…

В дальнем конце улицы раздался крик. Стоявший перед Фелицией бандит обернулся и вытащил из-за пояса кинжал. Мимо стены лазарета в их сторону устремилась какая-то фигура. Спешивший на бегу обнажил меч, и его лезвие зловеще сверкнуло в свете пылавшего над входом в лазарет факела. Державший Фелицию сзади легионер отпихнул ее от себя и приготовился по примеру товарища броситься в бегство. Тот уже пронесся мимо него, бросив на ходу кинжал.

Фелиция упала на колени. Одной рукой она остановила падение, другой – инстинктивно схватилась за живот. Ее спаситель пробежал мимо, однако поняв, что солдат ему не догнать, остановился и, сунув меч обратно в ножны, повернулся к женщине. Затем он быстро поклонился и помог ей подняться на ноги.

– Госпожа. С тобой…

– Все в порядке, спасибо, кто бы ты ни был.

– Канин. Квинт Канин. Я префект городского отряда, занимающегося ловлей бандитов. А ты, если не ошибаюсь, лекарь тунгрийской когорты?

Фелиция кивнула, мысленно утешив себя тем, что боль ей причиняет не живот, а содранные до крови коленки.

– Кто эти люди? – спросил Квинт. – Это были солдаты?

– Да, префект, легионеры, обиженные на когорту моего мужа. Они планировали похитить меня и изнасиловать. По крайней мере, так они…

Канин разинул рот:

– Изнасиловать? Я думал, они, наоборот, пытались тебя защитить. Ты уверена, что это легионеры?

Фелиция указала на лежащий на земле кинжал:

– Чем это не улика?

Префект наклонился, поднял кинжал и, нахмурив брови, поднес его к свету.

– Похож на армейский. Мы должны показать его твоему трибуну. Обиду я еще могу понять, но это… Такого я, сколько живу, не припомню. Скажу честно, это выше моего понимания.

Марк Трибул Корв заступил в караул вторым. Он даже улыбнулся, видя, как Юлий завернулся в одеяло и тотчас провалился в сон. В тусклом свете догорающего костра он оглядел лагерь, и его взгляд на несколько мгновений задержался на Арабе. Тот спал крепким сном, негромко похрапывая.

Подбросив в огонь пару веток, Марк шагнул в темноту и начал взбираться вверх по холму. Вскоре потрескивание костра осталось позади, заглушенное свистом ветра в ветвях над его головой. Устроившись в тени старого дерева, Трибул, следуя совету Дубна, прислушался к звукам ночного леса, а затем посмотрел вверх, на звезды над его головой, давая возможность глазам и ушам привыкнуть к новой обстановке. Впрочем, мысли его были в другом месте. Он сидел, размышляя о предстоящем отцовстве, об ответственности, которую берет на себя человек, приводя в этот мир новую жизнь. И это при том, что и он, и любой, кто так или иначе имел к нему отношение, по-прежнему рисковали жизнью. Префект претория не успокоится, пока не отомстит ему. В этом Марк не сомневался.

Его уши уловили едва различимый звук – такой тихий, что он почти слился с шелестом ветра. Где-то хрустнула ветка – не слишком близко, но и не далеко, раз уж он услышал ее хруст. Трибул затаил дыхание и прислушался. Вскоре звук повторился – так же тихо. Избегая делать резкие движения, чтобы не испугать того, от кого этот звук исходил, центурион медленно повернул голову в его сторону. И снова тот же хруст, чуть правее, чем в первый раз. Марк положил руку на рукоятку меча и осторожно вытащил лезвие из ножен, стараясь при этом не лязгать металлом, как это случилось с ним днем. Клинок сиял в лунном свете. Крепко сжимая его в руке, римлянин спрятал его за спиной, чтобы не выдать себя отблесками света на холодной стали, и крадучись двинулся вниз по склону. Он всякий раз проверял устойчивость почвы ногой, прежде чем перенести на нее весь свой вес. Вскоре он вернулся в ложбину и тихонько прикоснулся к плечу Дубна.