Энтони Ричес - Клык леопарда

Когда треск веток стих, из леса, слева от Трибула с заряженным луком наготове появился Араб. Марк обернулся и встретился с ним взглядом. Стрела проводника и сам владелец лука смотрели прямо на него, и холодные глаза Араба ничего не выражали. Марк невольно напрягся, готовый к тому, что стрела в любой момент вопьется ему в сердце. Но нет, спустя мгновение, показавшееся ему вечностью, проводник ослабил тетиву, сунул стрелу обратно в колчан и, задвинув лук за спину и покачав головой, зашагал вниз по холму навстречу центуриону. Это недоразумение его явно позабавило: Трибул впервые увидел на его лице улыбку. Сам он вернул в ножны меч и подождал, когда проводник приблизится к нему. Встав, уперев руки в боки, Араб огляделся по сторонам – нет ли откуда угрозы?

– Я услышал, как рядом кто-то вытащил меч, – сказал он.

Марк кивнул и нагнулся, чтобы подобрать с земли сухую ветку, которую он разглядывал до того, как чей-то темный силуэт привлек его внимание.

– Я увидел, как между деревьями что-то движется, – пояснил центурион.

И вновь Араб лукаво улыбнулся:

– Да, это был дикий кабан. Я уже было приготовился выпустить в него стрелу, когда услышал, как ты достал меч. Замешкался, и кабан успел убежать.

Трибул сконфуженно покачал головой:

– Кабан? Я принял его за человека.

Араб вскинул обе руки:

– Твоя ошибка вполне простительна. Глядя сквозь лесную чащу, обмануться может кто угодно, даже самый зоркий и наблюдательный. Я отлично разглядел этого кабана. Судя по его размерам, если бы я его уложил, у нас был бы запас мяса на несколько дней. Ничего страшного, сегодня обойдемся вяленым мясом вместо сочной кабанятинки.

Разломав сук на три части, Марк возобновил поиски хвороста. Проводник ушел прочь, чтобы набрать собственную охапку.

Дождавшись, когда солнечный свет превратится в бледное свечение на горизонте, Араб, ловким движением ударив железом о кремень, высек искру и осторожно раздул ее, поднеся сухую щепку. Когда та загорелась, он добавил веток, и вскоре костер уже пылал вовсю. Пятеро путников сидели, завернувшись в одеяла, и молча жевали вяленое мясо, сыр и хлеб. Проводник вынул длинный нож, достал из заплечного мешка точильный камень, поплевал на него и со скрежетом провел вдоль всей длины клинка. Марк несколько мгновений наблюдал за ним, любуясь причудливо украшенными кожаными ножнами. На них был изображен дикий вепрь, которого оседлала женская фигура с луком в руках.

– Какая превосходная работа! – заметил Трибул. – Я имею в виду ножны.

Проводник ответил ему, не отрывая глаз от своего занятия. Рука его продолжала умело и бережно затачивать лезвие.

– Я сделал их сам. Когда ночью охотишься в лесу, всегда найдется время и для таких вещей.

Марк кивнул и обвел взглядом освещенную лишь светом звезд прогалину и темные силуэты окружавших ее деревьев.

– Женщина, что скачет верхом на вепре, ваша богиня?

Араб на миг оторвался от своего занятия и кивнул.

– Да. Я сделал пару таких ножен. Одни для себя, другие – для сына. – Он на миг умолк, и взгляд его сделался задумчивым. – Всякий раз, доставая из ножен меч, я воздаю честь Ардуине, и то же делаю всякий раз, когда возвращаю его в ножны.

Трибул пристально посмотрел на проводника поверх пламени костра.

– Ты говоришь о лесе, как о человеке. Ты называешь его Ардуина. Как если бы ты говорил не о деревьях, а о женщине. Я заметил вчера, что префект Канин делал то же самое. Скажи, у вас у всех такое отношение к этому лесу?

Араб несколько мгновений пристально смотрел на римлянина, как будто пытался понять, говорит он это всерьез или шутит над ним. Однако, не заметив в глазах Марка даже тени улыбки, он серьезно ответил на его вопрос:

– Для разных людей Ардуина разная. Для вас, римлян, не родившихся под ее тенью, это просто лес. Вы смотрите на нее и видите только деревья и обитающих среди них животных. Вы не чувствуете ее душу, не слышите биение ее сердца.

Араб умолк, вглядываясь в темные ряды деревьев. Пару минут он сидел, не проронив ни слова. Марк уже собрался задать ему новый вопрос, но тут его собеседник заговорил снова:

– Для меня и для каждого, кто прожил жизнь под ее сводами, Ардуина живет и дышит, и мы поклоняемся ей. Какая сторона богини более близка и понятна человеку, зависит от того, откуда он сам. Для тех, кто живет под ее защитой, она – сильная, искусная охотница, красивая лицом. Она скачет верхом на диком вепре в поисках добычи, которую убивает из лука. Мы поклоняемся ей и в случае удачной охоты преподносим ей наши дары.