Марина Аэзида - Хасинто. Книга 1

А людей-то сколько! Они толкались в узких извилистых проходах, переговаривались, гомонили. Впрочем, рыцарям дорогу уступали: вестимо, чтобы под копыта не угодить.

— Не город, а котел адовый, — проворчал Гонсало.

— Вы здесь бывали прежде?

Ясно, конечно, что бывал, но почему бы не спросить? Может, он расскажет что-нибудь интересное. Не Диего же допытывать, который, как и Хасинто, впервые тут оказался. Озирается, головой вертит.

— Доводилось и не раз, — ответил Гонсало. — С этой стороны смотреть особо не на что, зато по ту сторону богатых домов… Вот уж где рай на земле! Тихо и сады, а кое-где и музыканты играют. Ну, летом и осенью. Сейчас не знаю. Весной я тут впервые.

Хотелось бы посмотреть на эти сады. Вот бы ему тоже еще хоть раз довелось побывать в Толедо!

Крутой подъем сменился пологой улицей, а затем спуском. Значит, они прошли половину города, а то и больше.

Хасинто оглянулся. Хвост войска терялся где-то далеко, за поворотами, а по бокам от колонны небольшими и редкими группами шли горожане, вооруженные кто топором, кто луком. Решили присоединиться к походу, надеясь на поживу. Что ж, лишними не будут.

С каждым шагом южная стена становилась все выше, все внушительнее. Вот уже и ворота показались, а потом и мост. Правда, западный — плавучий. Хасинто не отказался бы увидеть легендарный восточный, возведенный еще римлянами. Но увы — он и остальные кабальерос здесь не для того, чтобы на город глазеть. Торопиться нужно. Мало ли, что за это время случилось с вассалом дона Иньиго. Вдруг его уже одолели, пленили, захватили замок? Похоже, сеньора беспокоили те же мысли. Он пробормотал:

— Надеюсь, Алварес еще держится. Если нет… Все равно нельзя отдавать те земли.

— Вы же не думаете, что он сдался? — спросил Гонсало. — У него добрая крепость.

— Да, амиго, ее взять непросто. Если внутри достаточно еды и воды. А вдруг нет?

— Ерунда! Воды хватит, не пустыня же. Колодцы, ручьи опять же. А снедь… И ее хватит. Пусть и впроголодь, а все же… Иначе что это за сеньор, если запасы не рассчитывает? Алварес же достойный идальго. Зря вы, дон Иньиго, растревожились.

— Верно, амиго, — усмехнувшись, бросил де Лара.

Теперь ясно, отчего Диего ревновал сеньора к Гонсало. Хасинто тоже заревновал. Он бы никогда не осмелился так запросто говорить с доном Иньиго, тем более перечить. Простолюдин же, который, возможно, никогда не примет рыцарское посвящение, болтал с ним чуть ли не как с равным, а де Лара называл его «амиго». Вот их с Диего он друзьями ни разу не звал…

С одной стороны, понятно: Гонсало рядом с сеньором уже лет десять, да и по возрасту ему ближе, с другой — обидно. Ну почему кабальеро-виллано значит больше, чем наследники инфансонов?!

Завистливые мысли улетучились, стоило ступить на мост. Под ним синела позолоченная солнцем Тахо, на другом берегу возвышались холмы, переходящие в горы, за спиной же, если обернуться, нависали грозные башни-стражники, закрывали небо. Впереди сияние, позади — тени. Красиво!

Почти день всадники двигались вдоль реки, прежде чем достигли Эстремадуры. Куда поведет де Лара дальше, Хасинто понятия не имел. Да и откуда ему знать, в какой части обширной Эстремадуры находится Нуево-Балуарте?

Выслав вперед разведчиков, сеньор повернул к югу.

Уже в сумерках войско пересекло равнину и взошло на холм. С него хорошо просматривалась противолежащая возвышенность, увенчанная замком и окольцованная стенами. У ее подножия в ползущей над землей дымке виднелись размытые пятна вражеских костров.

Осаждавшие, конечно, не могли не заметить подступившее войско. Что же мавры предпримут? Подождут до утра или сейчас же двинутся в бой? Нет… вряд ли сейчас. В потемках бросаться на холм слишком глупо.

— Добрались, — протянул дон Иньиго.

Он велел разбить лагерь, а сам подозвал своего ближайшего вассала — идальго Васкеса. Что они обсуждали, Хасинто не слышал: вместе с Диего и Гонсало он принялся устанавливать сеньорский шатер. А там и сумерки сменились темнотой. Интересно, де Лара решит напасть на неприятеля ночью или подождет до рассвета? Возможно, именно об этом он сейчас и совещается с Васкесом.

Впрочем, они уже договорились: идальго отошел, а дон Иньиго наконец отдал приказ:

— Поднимаемся до солнца. Ударим с первым лучом. Всем, кроме дозорных — спать!

Вот и замечательно. Все равно Хасинто не представлял, как это — воевать во мраке. Другое дело при свете дня. Тем более утром солнце будет светить им в спину, а сарацинам — в лицо.