Марина Аэзида - Хасинто. Книга 1

Они дошли до середины лестницы, когда она вдруг расплылась и завертелась перед глазами. Руки, ноги стали неподъемными, а голова невесомой. Хасинто затягивало в какую-то черную тесную яму, а шатало так, будто он перепил вина. Еще немного — и с лестницы свалится… Он нащупал стену и привалился к ней боком — холод пробрал даже сквозь одежду, но не отрезвил.

Не упасть. Главное, не упасть… Сделать хотя бы шаг вперед. Нужно сказать сеньору, чтобы подождал…

Язык не ворочается, не слушается, будто чужой. Стена куда-то отползает… Нет… она просто становится вязкой и засасывает в себя… Надо удержаться на ногах. И еще факел! Нельзя его выронить! Но где он? Где факел?! А, у сеньора. Что? Почему у него?

Холодно. Как холодно. И темно…

Чья-то рука смыкается на предплечье… Горячая.

Похлопывание по щеке. Голос:

— Эй, что с тобой? Хасинто!

Окружающее приобрело четкость, словно он вынырнул из туманной мглы на свет. Одновременно накатил стыд.

— Дон Иньиго… Уже все хорошо… Хорошо. Простите.

Он попытался забрать факел, но сеньор не позволил. Отвел руку назад и встряхнул Хасинто за плечо.

— Гарсиас, вы не спали этой ночью, я заметил. Но думаю, дело не только в этом. Признавайтесь: когда вы ели в последний раз? И не смейте лгать!

Сказать правду? Это и нужно бы сделать, но тогда сеньор узнает, что Хасинто соврал вчерашним утром: сказал, что оттрапезничал, а на самом деле ел только в вечер приезда. С той поры два дня минуло… Хотелось бы уйти от ответа, но неясно, как.

— Сеньор, я был не слишком голоден.

— Ну да… — де Лара прижал его спиной к стене. — Стойте здесь. Не вздумайте уйти.

Он спустился на несколько ступенек, а потом до Хасинто донесся окрик:

— Ордоньо!

Быстрые гулкие шаги, звонкий голос:

— Слушаю, дон Иньиго.

Демоны ада! Как жаль, что распроклятый паж не успел уйти далеко!

— Отведи Хасинто на кухню, пусть чего-нибудь съест. А станет отказываться — накорми силой.

— Конечно, сеньор.

Унизительно до отвращения! Да только он не в том положении, чтобы возражать.

Когда Ордоньо приблизился, Хасинто отлепился от стены: не хватало еще, чтобы паж тащил до кухни, будто немощного.

Стоило отдалиться от Иньиго Рамиреса, и недруг с насмешкой бросил:

— Что это вы такой хилый? Тренируйтесь больше, а то оружие сеньора удержать не сможете.

— Умолкни!

Доведя Хасинто до кухни, паж противно ухмыльнулся.

— Дальше сами справитесь? Или мне правда накормить вас?

— Ступай прочь, — процедил Хасинто. — У тебя же еще остались дела? Вот и выполняй их.

— Как скажете, эскудеро, — пропел Ордоньо и, с издевкой поклонившись, ушел.

Ох, врезать бы ему по роже! Так, чтобы все зубы повыбить! Не сегодня, конечно. Сегодня он и зайца не пришибет, что уж говорить о своем ровеснике. Пока лучше выбросить его из головы.

Кухонная служанка Рената ласково улыбнулась, сверкнула черными как угли глазами и дала Хасинто бараньи ребрышки, все еще теплые, хамон и ржаную лепешку. Вкуса он даже не почувствовал, но чрево отозвалось: сперва болью и урчанием, а потом сытой тяжестью.

Когда он добрался до опочивальни, то стянул сапоги и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Тут же закачало на волнах, а потом погрузило во тьму, в которой не было сновидений.

Хасинто в седьмой раз поражал щит и в седьмой раз уворачивался от мешка с землей, кружащего вокруг столба после каждого удара. Хорошо, что сеньор начал тренировку именно с этого. Конные занятия с копьем или пикой Хасинто всегда удавались. Так пусть де Лара видит: новый эскудеро вовсе не такой слабак, каким мог показаться вчера. И пусть это видит гад-Ордоньо — он и еще два пажа стоят за оградой и наблюдают за тренировкой.

— Довольно! — сказал де Лара. — Молодец. Ни разу не промахнулся. Теперь посмотрю, как у вас с мечом. Диего, головы давай!

Юноша с готовностью подхватил необожженные грубо слепленные горшки и пристроил на столбы, торчащие по окружности площадки. Затем забрал у Хасинто копье и, ободряюще подмигнув, подал меч. И почему вчера дружелюбный Диего так раздражал? Хотя дивиться нечему. Просто сам Хасинто давеча был совсем не в духе, только и всего. Он, конечно, и сегодня далеко не счастлив, но хотя бы выспался.

Диего поправил парочку горшков и ушел за ограждение.

— Начинайте! — велел сеньор.

Лишь бы не опозориться. С мечом Хасинто управлялся чуть хуже, чем с копьем. Но что если бы это было настоящее сражение, и вместо глиняных голов перед ним находились вражьи? Сарацины не станут спрашивать, насколько хорош он в бою.