Марина Аэзида - Хасинто. Книга 1

Паж повернулся к Хасинто и, тщательно избегая смотреть в глаза, выдавил:

— Прошу, извините.

Теперь сеньор перевел взгляд на Хасинто и приподнял брови. Ясно, чего ждет.

— Извиняю, — сквозь зубы ответил он.

Де Лара кивнул и сказал:

— Ордоньо, ступай к донье Беренгарии. Она собиралась на конную прогулку. Сопроводи.

— Да, сеньор, — упавшим голосом откликнулся паж.

— И на будущее: помни свое место. Еще одно оскорбление кого-то из оруженосцев — и я прикажу тебя высечь. Это ясно?

— Да, сеньор.

Он ушел, и де Лара подозвал Хасинто.

— Теперь признавайся, Гарсиас: он сказал правду?

— Нет, дон Иньиго! Нет! Я понимаю, вы можете мне не поверить. Но я поклясться готов! В часовне! Перед падре! Перед образами!

— Ладно-ладно, успокойтесь. Я вам верю. Верю, — он отвел взглял, затем пожал плечами и, будто извиняясь за пажа, произнес: — Ордоньо неплохой юноша. Только скромности ему не хватает, терпения. Пока этого не поймет, эскудеро не станет. Но… знаете, мне не понравилась ваша драка. Если бы я не разнял, вы могли проиграть. Это никуда не годится. Эскудеро должен быть сильнее пажа во всем и всегда. Не только сражаясь на мечах копьях или палках. Завтра. Да, завтра же я буду учить вас драться без оружия.

— О, спасибо! Спасибо, дон Иньиго!

И как он мог совсем недавно чуть ли не ненавидеть де Лару? Разве многие сеньоры обладают столькими добродетелями? Суровый и благородный, строгий и справедливый, сильный и честный. Несомненно, это удача — быть его оруженосцем.

— И еще, — продолжил де Лара. — Запомните: никогда и ничего не делайте без позволения, если на то нет нужды. Диего замечательный наездник… Я же не раз сетовал, что конь этот неукротим, как ураган — так и думаю его назвать, кстати. Вот Диего и вздумал угодить мне, а заодно покрыть себя славой. К чему это привело, сами видите, — он указал на искалеченные кусты, ограды и, нахмурившись, пробормотал: — Благо хоть сам мальчик цел остался… Не повторяй его ошибок.

На следующий день Хасинто не выдержал, рассказал другу о выходке Ордоньо и посетовал:

— В толк не возьму, чем я ему не угодил. Что ли рожа моя ему не нравится?

— Скорее твое положение при сеньоре. Он самый старший из пажей. Он даже старше меня. А все еще не эскудеро. Вот и злится. На меня тоже злился, но не так сильно. Клеветать по крайней мере не пробовал. Хотя это понятно… Мы с ним воспитывались вместе. А ты только приехал — и сразу оруженосец.

— Значит, в этом дело…

— Ага. Думаю, так. Но не волнуйся: позлится, привыкнет и перестанет.

— Хорошо бы. А на тебя-то вчера что нашло?

— Дурость, — он усмехнулся распухшими губами и с неохотой пояснил: — Дон Иньиго мне сказал как-то, что наездник я даже ему на зависть. И, мол, нужно меня отправить это… лошадей укрощать. Смеясь сказал. А я все равно… — он махнул рукой. — Да ладно, что теперь говорить!

Все же молодец Диего, что оправдываться не стал, а признал ошибку, как есть.

— Не огорчайся, — Хасинто ободряюще потрепал товарища по плечу. — Всякое бывает…

— Да я не огорчаюсь! Хорошо хоть зверюга этот меня зубищами за шоссы не потаскал. То-то бы позор был!

Охота на кабана, приключение Диего и ссора с Ордоньо оказались единственными памятными событиями за месяц. Остальные дни протекали размеренно: утреня, тренировки до полудня, работа, вечерня, прислуживание за трапезой.

А потом с сеньором случилось что-то непонятное. Таким Хасинто его еще не видел.

С утра он и Диего поджидали дона Иньиго неподалеку от замка: он говорил, что в этот день с ними позанимается. Когда де Лара показался, они шагнули ему навстречу, но сеньор грубо оттолкнул и его, и Диего.

— Прочь! — прорычал он и ушел куда-то в сторону часовни.

Когда де Лара отдалился, товарищ пробормотал:

— О нет… Только бы не как в прошлый раз…

— А что было в прошлый раз?

— Да то и было: сначала ходил мрачнее тучи, потом уехал. С Гонсало и некоторыми кабальерос. А вернулся еще мрачнее, даже в пиршественный зал не выходил. Да вообще никуда не выходил! Так и сидел в опочивальне. Только и приказывал, что еду принести или вино. И упаси Господь о чем-нибудь его спросить! Рычит! А если еще переспросить осмелишься, так вовсе… ну… это… — он указал на свое лицо.

— Но почему?

— А я знаю? Догадываюсь только… Наверное, все из-за той беды…

— Какой беды?

— Ох, не здесь, — вздохнул Диего. — Идем… не знаю… на площадку. Раз сеньор не в духе, сами потренируемся. Там и расскажу.