Дэвид Кертцер - Похищение Эдгардо Мортары

Когда Франческу спросили, почему она решилась рассказать обо всем спустя столько лет, та ответила, что воспоминания о совершенном в тот день мучили ее уже много лет. Чтобы очистить совесть, она решила выполнить свой христианский долг и во всем признаться. Рассказ женщины впечатлил, но в то же время и встревожил кардинала Алессандро Маттеи, архиепископа Феррарского: он не знал, в какой степени заслуживают доверия эти воспоминания двадцатилетней давности о действии, будто бы совершенном в шесть лет. Он решил посоветоваться с местными экспертами-богословами, а заодно и начать собственное расследование. Собрав все сведения, какие удастся раздобыть, он намеревался обратиться в Рим, в Священную канцелярию.

24 ноября кардинал отправил своего канцлера в гетто, чтобы вызвать Реджину и ее мужа Леоне. Когда супруги Бьянкини явились в его дворец, кардинал Маттеи сообщил Леоне, что его жене придется остаться там на несколько дней — до прояснения кое-каких вопросов. Леоне пытался возражать — Реджина ждала ребенка, и время родов уже приближалось. Архиепископ заверил Леоне, что здесь о его жене хорошо позаботятся, и отослал его домой.

Затем кардинал Маттеи объяснил Реджине, почему ее сюда вызвали. Выслушав все до конца, она с тревогой и негодованием ответила, что не желает оставаться во дворце и хочет уйти домой. Еще она сказала, что родилась иудейкой и не собирается переходить ни в какую другую веру. Архиепископ, ничуть не удивленный ее реакцией, возразил, что пока что ничего нельзя поделать, и распорядился приготовить для женщины отдельные удобные покои [217] Dubbi critico-teologici sul battesimo che si pretende conferito in Padova alla Signora regina Bianchini… (1786), p. 5. Копия этого документа хранится в Archiginnasio di Bologna. .

Пока Реджина оставалась во дворце, ее свидетельство, как и показания ее предполагаемой крестительницы, отослали в Рим, в Священную канцелярию инквизиции. С точки зрения архиепископа, дело было довольно сомнительным, потому что сразу вставали два вопроса. Во-первых, соблюла ли шестилетняя Франческа обряд крещения надлежащим образом? Церковь не допускала отклонений от одобренной формы церемонии. Во-вторых, были ли у нее надлежащие намерения? И вообще, можно ли всерьез говорить о каких-либо намерениях в случае шестилетнего ребенка?

Имелся внушительный корпус церковных трудов, где рубежом, по дстижении которого ребенок может считаться разумным, называлось семилетие. Однако свидетельства, собранные архиепископом, заставили его задуматься: не слишком ли произволен такой критерий? Все-таки в ту пору, когда произошло крещение, Франческа уже приближалась к семилетию, а судя по рассказам очевидцев, она была тогда очень смышленой и проворной девочкой. Кроме того, общеизвестно, что девочки обычно серьезнее и послушнее мальчиков. Они более склонны к добродетели, и у них раньше развивается способность думать и выносить суждения. Не потому ли и церковь, и гражданское право позволяют девушкам выходить замуж уже в 12 лет, тогда как для мальчиков нижний возрастной порог начинается только с 14 лет? Иными словами, если установлено, что мальчики обретают способность разумно мыслить к семи годам, то так ли невероятно, что девочка может достичь того же уровня рассудительности на несколько месяцев раньше? А кроме того, раз в данном случае разумность рассматривается прежде всего как способность совершить обряд крещения с надлежащими намерениями, то разве показания Франчески не свидетельствовали достаточно ясно о том, что ее намерения полностью совпадали с присущими церкви? Ведь она хотела, чтобы ее подружка-еврейка спаслась, став христианкой, и тогда ее душа тоже сподобилась бы вечного благословения Божьего.

6 декабря 1785 года в Риме дело было рассмотрено на заседании Священной канцелярии. Веских оснований для того, чтобы признать крещение Реджины не имевшим места, не нашлось. Если же она была крещена и вернется к иудейским обычаям, то тем самым она совершит вероотступничество, что является опасной формой ереси, влекущей за собой страшные последствия.

Кардиналы постановили: свидетельство неубедительно. Они не были готовы признать, что шестилетний ребенок неспособен совершить крещение, которое будет считаться действительным. С другой стороны, оставались некоторые сомнения в том, выполнила ли девочка обряд как должно, точно по форме. Следовательно, синьоре Бьянкини позволялось вернуться домой [218] Мой рассказ о деле Бьянкини основывается на процитированном выше источнике — анонимной 31-страничной брошюре, написанной человеком (он назвал себя просто privato [ «частное лицо»]), который откликнулся на огромный интерес общества к данному делу. .