Дэвид Кертцер - Похищение Эдгардо Мортары

Во-вторых, если, несмотря на такую политику, кто-нибудь все-таки крестил еврейского ребенка без согласия его родителей, то «крещение считается действительным, а в некоторых случаях и законным». Оно действительно, если все делалось в соответствии с формой и если человек, совершавший крещение, руководствовался теми же намерениями, что и церковь, когда совершает обряд крещения. От самих же крестимых детей «не требуется никаких намерений [с их стороны]».

В-третьих, «Господь дал церкви власть и право забирать крещеных детей у неверных родителей, дабы оградить в них святость полученного ими дара и взрастить их для вечной жизни».

В-четвертых, в отдельном случае Эдгардо Мортары Святейший престол совершенно справедливо удерживает мальчика и, поступая так, нисколько не ущемляет родительских прав, «которые должны уступать место и подчиняться правам церкви».

Пятый и последний пункт касался поведения самого Эдгардо: «Наконец, подлинность и действительность совершенного крещения доказывается тем, что Эдгардо Мортара сделался сыном искупления и благодати, сыном церкви, сыном верховного отца вернейшего Пия IX, ибо вот слова самого Эдгардо: „Я КРЕЩЕН, И ТЕПЕРЬ МОЙ ОТЕЦ — ПАПА РИМСКИЙ“» [215] Заглавные буквы — в оригинале. .

Ответ Ватикана на обстоятельный документ, подготовленный римскими евреями — со ссылками на церковные авторитеты и с латинским текстом, — завершался доводом, ссылавшимся даже не на закон, а на волю самого Бога, заговорившего устами мальчика: «Эти слова, слетевшие с невинных и освященных губ юного Эдгардо силою высшего света, силою таинства крещения и божественной благодати, отнюдь не пусты и не бесплодны… Этот маленький мальчик преисполнился истинной веры, пролившейся на его чело и возгоревшейся по милосердию Иисуса Христа, кое проникло в его сердце. Теперь он полностью сознает то духовное благо, что снизошло на него благодаря крещению и обновлению». Перешагнув порог семилетия (через два месяца после отъезда из родительского дома), Эдгардо считался теперь вполне разумным, отвечающим за свои желания человеком, так как каноническое право уже давно установило, что дитя обретает эти качества по достижении семи лет. И, вступив в сознательный возраст, он вполне способен «подтвердить, что божественная благодать уже подействовала на него через таинство обновления. Он объявляет, что желает быть и оставаться христианином».

Церковные власти приходили к очевидному заключению. «Вернуть сего сына благодати во власть родителей-нехристей и тем самым вновь обречь его упрямому неверию и погибели значило бы поступить вопреки всем понятиям о законности и человеческой справедливости, вопреки всем естественным правам и праву божественному. Поистине, таковые неправедные и жестокие чувства могут обретаться только в сердцах людей, лишенных веры и милосердия!» [216] Там же, с. 30–31.

В документе, поданном от имени Мортары, говорилось о разных случаях насильственного крещения, два из которых побудили Ватикан выступить с яростными опровержениями. Первый случай произошел в Ферраре в 1785 году. Вторая история случилась с французской девочкой, родившейся под Римом в 1840 году. Оба случая наглядно демонстрировали отношение церковных властей к крещению еврейских детей.

В ноябре 1785 года архиепископ Феррарский получил донесение о том, что одна жительница городского гетто, Реджина Бьянкини, была тайно крещена много лет назад. Для архиепископа это оказалось довольно щекотливым делом, так как Реджина была женой одного из самых богатых и влиятельных евреев Феррары, славившейся своим многочисленным и процветающим гетто. Крещение будто бы состоялось более двадцати лет назад, когда Реджине было всего три года. Предполагаемой крестительнице в ту пору самой было всего шесть лет.

Франческа Ванделли, чей рассказ об этом детском поступке дошел до сведения архиепископа, была вызвана к его двору для дачи показаний и поведала следующую историю: когда ей было шесть лет, она случайно оказалась в доме соседей, где лежал при смерти младенец. Врач, видя, что ребенку осталось жить совсем недолго, побрызгал над ним водой и произнес слова, которые всегда положено говорить при крещении. Маленькой Франческе он объяснил, что, крестив малыша, он отправил его в рай, на небо. Вскоре после того случая Франческа играла на улице со своей трехлетней подругой Реджиной. Она знала, что Реджина — еврейка, а евреи некрещеные, и сказала девочке, что, раз ее не крестили, она не сможет попасть на небо. Реджина расстроилась и ответила, что тоже хочет на небо. Франческа ответила, что сначала ей нужно узнать кое-что, что знают все христиане, а потом, как могла, научила свою маленькую подружку читать «Таинство Святой Троицы». Когда Реджина запомнила все слова и научилась хорошо повторять их, Франческа побрызгала водой у нее над головой и повторила ту формулу, которую произнес врач над умирающим мальчиком.