Гэри Дженнингс - Тропой Предков

— Скоро тут все без зубов останутся, но сахар сосать не перестанут, — шутила Беатрис.

И то сказать, зубы любители сахара теряли просто катастрофически. Создавалось впечатление, что в тростниковых стеблях обитали те самые черви, которые, угодив в рот, протачивали отверстия в зубах.

А вот кокуйо, жучки с чёрным лакированным панцирем, покрытым светящимися зелёными крапинками, совершенно безобидны, и их любят использовать в качестве украшения. Когда кокуйо ловят, они выпускают из-под надкрыльев жёсткое волосяное колечко, что позволяет использовать живого жука в качестве брелка или подвески. Многие так и делают: тут тебе и украшение, и домашний любимец, которого можно подкармливать сахарным сиропом или крошками тортильи.

Беатрис потчевала своих кокуйо сахарным тростником.

— Сладенькое для сладенького, — с улыбкой говорила она. Сама Беатрис, хоть и торговала сахаром, себе этого лакомства не позволяла, поэтому зубы у неё были на зависть белые и крепкие.

Беатрис была моим другом, а я мало кого мог назвать другом — только её да отца Антонио. Жизнь на улицах слишком сурова, и не всякая дружба выдерживает такое испытание. Того, кого ты сегодня считал другом, могли завтра обнаружить мёртвым в сточной канаве или отправить на рудники — такое случалось сплошь и рядом. Мало того, верный друг был способен запросто обчистить твои карманы и стащить последнюю тортилью.

Но Беатрис была не такой. Как-то раз мы с отцом Антонио взялись помочь её маленькому сынишке, которого свалила жестокая лихорадка, а когда заодно избавили его ещё от сыпи и чирьев, женщина решила, что мы совершили чудо. С того дня Беатрис считала себя в долгу перед спасителями своего Хуанито.

Кстати, определить правовое положение её ребёнка было очень непросто — впрочем, когда дело касалось расы, испанские законы вообще оказывались весьма громоздкими, сложными и запутанными.

Они исходили из того, что существовали три основные расы — белые, африканцы и индейцы, а также ещё двадцать два подвида — расовые категории, каждая из которых, в свою очередь, подразделялась на подкатегории. Причём правовой статус у всех был различным.

Ребёнок, у которого отец был испанец, а мать — индианка, являлся метисом.

У отца-испанца и матери-африканки отпрыск считался мулатом.

У Беатрис отец был африканец, а мать — мулатка, поэтому её называли самбо.

По мере того как заключали браки люди со смешанной кровью, чиновникам становилось всё труднее распределять их по категориям. Возник новый необычный подвид: если отец был мулат, а мать — самбо, то отпрыск такого союза именовался zambo miserable, убогий самбо. Уж не знаю, почему чиновники посчитали этих детей убогими, но это было официальное название: по закону они считались людьми с «испорченной» кровью.

Сложнее всего было в тех случаях, когда брак не заключался, а отцовство ставилось под сомнение. Тут расовую принадлежность приходилось определять по внешним признакам. Цвет кожи особого значения не имел, потому что многие испанцы отнюдь не были светлокожими. Поэтому в основном обращали внимание на различные оттенки цвета волос и их структуру. Короткие, густые, как овечья шерсть, завитушки на голове служили признаком африканского происхождения. Прямые, грубые пряди волос, а также отсутствие их на теле указывали на принадлежность к индейской расе. Особую проблему представляли метисы, потому что им были присущи черты как испанцев, так и индейцев, причём иногда они соседствовали, а порой одна какая-то половина подавляла другую. Как объяснял мне отец Антонио, власти создали столь сложную систему потому, что наши физические признаки, склонности и способности обязательно передаются с кровью. Чистая испанская кровь побуждала людей строить корабли, плавать по морям и завоёвывать империи. По мере разбавления крови эти склонности притуплялись, а стало быть, появление полукровок подрывало мощь самой Испании.

— Навязчивая идея о pureza de sangre не возникла сама по себе. Она выросла из вековой борьбы по вытеснению из Испании мавров и евреев, в процессе которой складывалось единое королевство, — с заговорщическим видом сообщил мне как-то мой покровитель, будучи здорово навеселе. — Но то, что начиналось как Крестовый поход, закончилось дыбой, галерами и миллионами могил. По сравнению с нашими gachupines даже оттоманские турки могут показаться монахами. Это сущее безумие.

Надо заметить, что в этой чётко расписанной расовой градации не было места для детей, прижитых испанскими женщинами от индейцев или африканцев.