Гэри Дженнингс - Тропой Предков

Именно Марина выступала в роли переводчицы Кортеса, когда он наконец прибыл в Теночтитлан и встретился с Мотекусомой Вторым, правителем, официально титуловавшимся чтимым глашатаем, хотя его вполне можно было назвать императором. Примерно в то же время, когда гонцы доставили Мотекусоме весть о высадке испанцев, Кортесу, в свою очередь, сообщили, что в золотом городе в высокой долине, вдали от раскалённых песков Карибского побережья, пребывает правитель великой империи.

Ацтекские писцы изобразили пришельцев так, чтобы дать владыке наилучшее о них представление, причём нарисовали не только самих испанцев, но и их коней. Именно лошади испанцев вселили в сердца индейцев наибольший страх. В Мексике не было никаких вьючных животных: ни лошадей, ни мулов, ни ослов, ни даже быков. Поэтому лошади, существа, доселе невиданные, внушали индейцам страх не меньший, чем пушки.

Впрочем, хотя крушение империи ацтеков произошло вскоре после высадки Кортеса, истоки этого явления следует искать гораздо раньше, в тех временах, когда ацтеки были кочевым варварским племенем, носили шкуры животных и питались сырым мясом. Когда Мотекусома увидел рисованные отчёты, он сильно встревожился. Ко времени появления Кортеса Мотекусоме исполнилось пятьдесят два года, и известие о высадке явилось для него итогом целого десятилетия, на протяжении которого правителя терзали растущий страх и подозрения, а для индейцев в целом — кульминацией мифа, насчитывавшего несколько сотен лет, мифа о возвращении Кецалькоатля, Пернатого Змея.

Бедный Мотекусома! Он пал жертвой собственных страхов — особенно усилившихся, когда сестра рассказала ему, что видела во сне возвращение персонажей легенды. А этой легендой было, разумеется, сказание о Пернатом Змее. В истории Кецалькоатля столько всего намешано — любовь, убийство, предательство и инцест, — что её вполне мог бы написать Софокл для услаждения древних греков.

Кецалькоатль родился в год Первого Тростника. Этому событию суждено было стать самой знаменательной вехой в индейской истории. Он правил Тула, прославленным тольтекским городом золота и наслаждений, где я побывал во время памятных сновидений. Будучи великим правителем, Кецалькоатль воздвигал изумительные храмы, по его повелению мастера создавали скульптуры, керамические изделия, рисованные книги и другие произведения искусства, которые прославили этот город. Кецалькоатль проявил себя гуманным властителем: он запретил человеческие жертвоприношения и разрешил жертвовать богам лишь змей и бабочек.

Сторонники человеческих жертвоприношений опасались, что Кецалькоатль оскорбляет богов тем, что не дарует им крови. Они замыслили погубить его, заручившись поддержкой трёх злых волшебников. Чародеи обманом опоили Кецалькоатля напитком богов, октли, который теперь называется пульке. Будучи сильно пьяным, он послал за своей красавицей сестрой. Позднее, проснувшись, Кецалькоатль обнаружил, что его сестра, обнажённая, лежит рядом с ним, и понял, что вступил с ней в преступную связь.

Испытывая боль и ужас из-за совершенного им греха, Кецалькоатль вместе с немногими своими последователями бежал из золотого города и на плоту из переплетённых змей пустился в плавание по Восточному морю. Впоследствии он вознёсся на небо и стал владыкой Дома рассвета, обратившись в планету, которую испанцы называют Венерой. Зорким оком следил он с неба за индейскими землями, дожидаясь того дня, когда сможет вернуться и затребовать обратно своё царство. Из записей следовало, что Кецалькоатль должен вернуться в год Первого Тростника.

На протяжении целого десятилетия до прибытия испанцев (вновь близился год Первого Тростника) зловещие знаки вселяли страх в сердца индейцев — в небе появилась пылающая комета, землетрясения сотрясали почву, а могучий вулкан Попокатепетль, Курящаяся Гора, изрыгал пламя из самых недр подземного мира.

Одним из наиболее зловещих событий стало страшное наводнение на берегах Тескоко, озера, окружавшего Теночтитлан. Ни с того ни с сего, ибо обильных дождей трагедии не предшествовало, воды озера неожиданно вспучились, словно поднятые исполинской рукой, и залили островной город, снеся множество зданий.

Вслед за наводнением вспыхнул пожар, причём тоже неожиданно: без видимой причины загорелась одна из башен великого храма Теночтитлана, посвящённого Уицилопочтли, — и полностью сгорела, несмотря на все попытки потушить огонь.