Гэри Дженнингс - Тропой Предков

— Эй, Бастард, — окликнул меня Матео, — тебе сегодня улыбнулась богиня Фортуна! В город забрела труппа, представляющая комедии. Мы сходим на их представление. Сколько у тебя песо, compadre? [52] Приятель, друг (исп.).

После того как Матео опустошил мои карманы, я охотно последовал за ним. Он так и не рассказал мне, из-за чего у их труппы вышел конфликт с законом, но я предполагал, что их поймали на продаже запрещённых контрабандных книг. Вспомнив, как Матео пытался всучить брату Хуану приключенческий роман, я понял, что такими вещами он занимался и раньше. Но для того, чтобы актёров отправили на Манилу, а сам Матео оказался под угрозой виселицы, одной контрабанды было мало.

Мы свернули с главной улицы, прошли несколько кварталов и наконец добрались до места, где должно было состояться представление комедии. Я ожидал увидеть «стену» из одеял, окружающую небольшое пространство, однако на этот раз всё оказалось устроено более умно и затейливо. Свободное пространство, окружённое с трёх сторон двухэтажными домами, было превращено в настоящий corral, временный театр.

Напротив стены одного дома были сооружены деревянные подмостки высотой в несколько футов. На уровне земли, справа и слева, были отгорожены одеялами уголки.

— Уборные для актёров и актрис, — пояснил Матео.

Повсюду были предусмотрительно положены брёвна, чтобы зрители могли сидеть, тогда как другие принесли лавки из дома. Окна, балконы и крыши соседних домов служили театральными ложами, откуда могла наблюдать за представлением важная публика. Правда, защиты от ветра или дождя сцена не имела.

— Если пойдёт слишком сильный дождь, представление просто остановят, — сказал Матео.

— Вот, стало быть, какой он, театр! — воскликнул я, находясь под сильным впечатлением от размеров сооружения. Представление могли смотреть сразу несколько сотен зрителей.

— Это временный театр, — отозвался Матео, — но он сходен с подобными театрами по всей Испании. Разница лишь в том, что там над сценой находится навес для защиты от солнца и дождя, а также есть навесы или крыша над местами для зрителей. Сцена обычно располагается выше от земли, и она шире, а артистические уборные не временные, а постоянные. Свободные пространства рядом со зданиями подходят для организации театра лучше всего, потому что три стены уже есть. В некоторых больших городах, таких как Мадрид и Севилья, уже построены постоянные театральные здания с деревянными стенами и крышей. Естественно, что их нельзя закрыть со всех сторон, как дом, потому что нужно, чтобы проникал свет.

— Ты знаешь этих актёров? — спросил я Матео.

— Нет, но уверен, что они слышали о Матео де Росасе Оквендо.

«Да уж, — подумал я, — если и не слышали, то очень скоро услышат».

— Актёры прикидываются испанцами, но их выдаёт акцент. Скорее всего, они итальянцы. Все хотят выступать на испанской сцене. Всем известно, что наши пьесы и наши актёры — лучшие в мире. Вот и эту пьесу сочинил мой amigo, Тирсо де Молина. Называется она «Севильский плут», это комедия в трёх актах.

— Как и та, которую ты поставил в... в... — с запинкой произнёс я, — в Севилье?

Я чуть было не ляпнул «на ярмарке». Я уже догадался, что Матео узнал во мне того мальчика с ярмарки в Ялапе, но поскольку сам он об этом не заговаривал, то и я предпочитал помалкивать.

— Да, как в Севилье, хотя постановка в Пуэбле будет попроще.

А мне этот временный театр показался просто грандиозным. Единственным представлением, которое я когда-либо видел, помимо мистерий, что устраивают в храмах в честь религиозных праздников, была та пьеса на ярмарке в Ялапе, где «сценой» служили заросший травой холм и несколько одеял. Зрителями там были простые погонщики мулов и бродячие торговцы; здесь же, я видел, на представление собралась более изысканная публика.

Матео хотел занять места на балконе или на крыше, но таковых уже не осталось. Мы направились к дальней стене, напротив сцены. Заплатив за место на лавке ещё несколько медных монет, мы встали на неё, чтобы получше видеть сцену.

У самой сцены разместились те, кого Матео назвал vulgos, простонародье.

— Эти так называемые мушкетёры — ну просто бич театра, — сказал мой друг. — Стоит им прийти на представление, как вдруг выясняется, что мясник и пекарь, которые вместо подписи ставят крестик, большие знатоки комедии. Люди, чьи актёрские способности ограничиваются беззастенчивым враньём своим жёнам, вдруг начинают воображать, что имеют такое же право судить игру актёра, как инквизитор — отпирающегося святотатца.