Томас Стриблинг - Мегафон

Исполнитель продолжал тараторить, услужливо предоставляя свой профессиональный опыт в распоряжение хозяев.

Когда представители закона кончили свое дело, Паула окинула взглядом то, что до этого дня было ее домом. Сейчас казалось невероятным, чтобы эта кучка жалкой мебели, выставленная на безжалостный дневной свет, и эта опустошенная комната, по которой свободно разгуливали крысы, могли представлять собою «дом». Казалось, даже если б закон милостиво позволил им вновь обосновать здесь свой очаг, это было бы невозможно.

Зрители, дождавшись конца процедуры, стали расходиться. Молодая женщина, чуть постарше Паулы, осталась стоять одна на противоположном тротуаре.

Подошел полисмен и прикрикнул на старую итальянку, чтобы она убрала «этот хлам» с тротуара. Миссис Эстовиа взялась за колченогим стол и машинально потащила его назад в лавку.

— Эй, куда! — рявкнул полисмен. — Вы что ж, забыли, что вас отсюда только что вышвырнули?

Паула подошла к матери.

— Мама, я… я пойду, — тихо проговорила она, стараясь удержать слезы.

— Куда, Паула?

— Пойду к отцу Бонацио… спрошу, как нам быть…

— Да, ступай, Паула, и возвращайся… я буду… — Она запнулась.

У нее теперь не было своего постоянного места, где она могла бы ждать. — Я буду где-нибудь здесь, Паула. — Она оглянулась на темный переулок, где еще жило воспоминание о ее исчезнувшем доме. Потом она подошла к полисмену и начала:

— Это из-за вас все, мистер О’Шин… вы взяли у Джо деньги, которые я ему заплатила.

— Убирайте свой хлам! Освобождайте проход — не то я сейчас вызову мусорный фургон!

Паула шла к перекрестку, отчетливо сознавая, что чувство бездомности, овладевшее ею в узком переулке, не пройдет и на широкой улице, что куда бы она ни вышла, ни свернула — всюду будет то же самое.

Когда она подошла к углу переулка, молодая женщина нагнала ее и пошла с ней радом:

— Туго вам приходится.

Паула молча кивнула.

— А что вы решили делать?

Паула оглянулась и покачала головой.

— Разве вам некуда итти?

— Некуда.

— Я случайно проходила мимо и видела, как вас выставляли… Какая гнусность!

— Мы бы все уплатили, да полиция вмешалась… — дрожащим голосом проговорила Паула.

— Вот беда-то! Вы идете на работу?

— Нет.

— Вы не имеете работы?

— Нет.

— Ну, такой хорошенькой девушке, как вы, нетрудно устроиться. Вот и у нас требуются девушки.

— А вы где работаете?

— Я? Я заведую рестораном.

— Заведуете? — переспросила Паула и, внимательно оглядев свою спутницу, ускорила шаги.

— Да, заведую рестораном, — повторила женщина с оттенком раздражения. — Такое место вам сразу, конечно, не занять… но нам нужны официантки… красивые. — Голос ее снова стал вкрадчивым.

— Где же этот ресторан? — сдержанно спросила Паула.

— В «Импириэл-билдинг». Знаете этот дом? Такое огромное здание, — там и квартиры, и рестораны, и институты красоты, и бассейны, и цветочные магазины, и аптеки. Все там есть.

Паула пристально вгляделась в свою спутницу.

— Я запишу адрес, — сказала она, — и на днях зайду.

— «На днях», так дела не делаются, — воскликнула женщина. — Вы скажите точно, когда придете. А если вы не работаете, почему бы вам сейчас не пойти со мной?

— Сейчас я иду по своим делам. Я приду завтра.

— Нам нужны официантки сегодня же вечером. Вы успеете пройти медицинский осмотр и получить форму.

— Мне не на что купить форму.

— Вам ее выдаст компания и удержит стоимость из вашего жалования.

— Ну, мне сюда.

— Куда? В церковь?

— Да.

— Я подожду вас здесь.

— Нет, не надо, я приду завтра.

— Я ведь вам добра желаю…

Войдя в церковь, Паула опустилась на колени, несколько раз перекрестилась, потом поднялась и направилась к исповедальне. Там она снова опустилась на колени и, обращаясь к маленькому окошечку, стала рассказывать о своем несчастье, тут же каясь в своих грехах.

Религия отца Бонацио имела не только духовную, но и житейскую сторону. Когда полчаса спустя Паула вышла из церкви, она держала в руках письмо. Почти у самого входа ее поджидала все та же женщина.

— Я решила подождать вас, раз вам все равно некуда итти.

— Мне есть куда итти, — ответила Паула.

— Ах, вот как! Куда же это?

— Мы с мамой можем там переночевать сегодня. Отец Бонацио дал мне письмо.

— Ах, боже мой! Разве такой хорошенькой девушке место в приюте для женщин! Пойдемте со мной в «Импириэл-билдинг»!

— Но я спешу разыскать маму.