Томас Стриблинг - Мегафон

— Неужели ты хочешь сказать, что эта вот штука заменит порох?

— Не знаю, впрочем, надеюсь… У меня уже нет сомнений, что порох может быть окончательно упразднен. И был бы счастлив, если бы мне удалось нанести ему последний удар… Роза, осталась у нас еще мышь?

— Да, — отозвалась девушка с легким неодобрением.

— Будьте добры, приготовьте ее.

Мисс Сейлор подошла к шкафу и вынула оттуда небольшую клетку с белой мышью. Она поставила клетку на расстоянии примерно ярда от электрического орудия и ушла в другой конец лаборатории.

— Не может видеть, как я убиваю мышей, — вполголоса объяснил Эссери.

Каридиус чрезвычайно заинтересовался производимым опытом. Он переводил взгляд с крошечной пушки на мышь и чувствовал, что сейчас разыграется крохотная трагедия.

— Отойди немного, — распорядился Эссери. — Я не знаю точно, какой радиус захватят переменные колебания.

— Это опасно?

— Вряд ли, модель очень маленькая, а все-таки ни к чему.

Каридиус стал позади изобретателя и весь превратился в зрение. Мышь шмыгала по клетке взад и вперед. Эссери нажал кнопку. Миниатюрное животное остановилось и уставилось на изобретателя и его друга.

Каридиус был разочарован. Как это ни смешно, он ожидал чего-то необыкновенного.

— Кажется, мышь что-то почувствовала, сказал Каридиус в виде утешения, — оттого-то она остановилась и смотрит на нас.

Эссери расхохотался:

— Не думаю, чтобы она что-нибудь почувствовала!

— Но она же остановилась?

— Да, остановилась, но вряд ли она что-нибудь почувствовала. Видишь ли, эти неравномерные колебания разбрасывают все молекулы, но не нарушают равновесия. Я часто воображал себе целую армию, остановленную таким образом в момент атаки… людей, обращенных в статуи…

Из дальнего конца комнаты раздался голос мисс Сейлор:

— Готово?

— Да, можете подойти к нам, — ответил Эссери.

Генри Ли Каридиус, вернувшись домой, открыл своим ключом дверь и, войдя в переднюю, громко позвал жену.

Он нашел ее в маленькой кухоньке.

— Иллора, — оживленно начал он. — Иллора, у меня, кажется, есть шансы на успех… Эта машина с мегафоном, которую Конни Стотт раздобыла у…

Иллора круто повернулась к нему.

— Ты провел с ней все утро, и не успел войти в комнату, как опять про нее…

Каридиус заморгал глазами и подтянулся:

— Вовсе я не провел с ней все утро.

Тут зазвонил телефон, и Иллора вознегодовала еще пуще.

— Вот! Опять она! Каждые полчаса названивает.

— Вот видишь! — воспользовался случаем Каридиус. — Раз она мне звонила, значит, мы не были вместе.

— Ступай, ступай! Спроси, что ей от тебя нужно.

— Ну, ты согласна с тем, что доказательство налицо, согласна?

— С кем же ты провел все утро?

— С Джимом Эссери, старым школьным товарищем.

— С какой женщиной, спрашиваю я. Ты был с женщиной.

— Да нет… — Он вспомнил Розу Сейлор, запнулся на секунду, потом повторил, что не было никакой женщины.

Иллора окинула мужа пронизывающим взором.

— Так… Кого же ты видел у Джима Эссери?

— Ну, Джима Эссери… его самого, разумеется.

Иллора захлопнула холодильник.

— Какую женщину ты видел у Джима Эссери?

— Ах, в самом деле… там была одна девушка… ее фамилия, кажется, Сейлор.

— О-о! Что за человек! Иди же к телефону. Беги, лети! Представляется случай поговорить с Конни Стотт.

— Что мне Конни Стотт! Пусть она…

— Ступай! Я хочу знать, что ей нужно.

Иллора пошла вслед за Каридиусом в столовую.

Он снял трубку.

— У телефона Генри Каридиус.

До него донесся голос Конни, резкий и прерывающийся:

— Генри, хотите сделать доброе дело и вместе с тем завербовать столько голосов, что вы, пожалуй, действительно пройдете в Конгресс?

— Не слишком ли поздно для привлечения новых голосов? — сказал Каридиус, думая лишь о второй части вопроса.

— Это создаст такую сенсацию, что всякий порядочный человек, еще не голосовавший, пойдет к урнам голосовать за вас.

— Другими словами: чуть ли не все порядочные люди нашего города?.. Выкладывайте, что у вас на уме.

— Дайте под присягой показания против Канарелли и его шайки, и пусть их арестуют.

— Что они сделали? Шантажировали наших избирателей на пункте?

— Нет, тут выборы ни при чем.

— А что же?

— Знаете семью Эстовиа?

— Нет.

— Они варят сироп. Девушка, которая подходила к нам утром, когда вы держали речь, это Паула Эстовиа.

— Ну?

— Так вот: их лавку разгромили, котлы разбили, горячий сироп вылили на пол!