Томас Стриблинг - Мегафон

Главный редактор был мужчина с седыми волосами, нервными руками и бесстрастным лицом.

— Нет, ошибки не произошло, — ответил он. — Наоборот, это было сделано нарочно, с заранее обдуманным намерением, — больше того: письмо помещено вопреки указаниям секретаря мистера Литтенхэма.

— Как, секретаря Литтенхэма?! — воскликнул Каридиус.

— Разве вы не знали, что «Новости» принадлежат ему?

— Нет, я думал, что он собственник «Трибуны».

— И «Трибуны» тоже. Он считает нужным быть хозяином двух здешних газет: одной — консервативной, другой — оппозиционной.

— Однако «Новости» всегда яростно нападали на Литтенхэма.

— Когда «Трибуна» отстаивает интересы Литтенхэма, различные ценные бумаги, которыми он располагает, обычно поднимаются в цене, и мистер Литтенхэм продает. Когда «Новости» нападают на его предприятия, акции их иной раз снижаются в цене, и тогда мистер Литтенхэм покупает. Разумеется, нельзя быть твердо уверенным, что биржа каждый раз будет реагировать одинаково, но это случается достаточно часто, и держать две газеты — прямой смысл для Литтенхэма.

— А это письмо, — сказал Каридиус, похлопывая по своему экземпляру газеты, — Литтенхэм велел поместить, чтобы «Новости» перешли на сторону моих противников постепенно, а не делали внезапный поворот на 180 градусов?

— Нет, ничуть не бывало. Это письмо написали мы здесь, в редакции, и напечатали его под вымышленным именем. Мы это сделали за собственный страх и риск, прекрасно зная, что нас могут за это уволить.

Каридиус остолбенел:

— Если Литтенхэм не против меня, какого чорта вам это нужно?

— Мы решили, что, как журналисты, сохранившие искру чести, мы не можем итти рука об руку с вашей бандой, мистер Каридиус, — бесстрастно произнес редактор.

— Не можете итти… с моей бандой?.. Вы намекаете на то, что я обвинял Лори в том, что сделал сам?

— Да нет! Это делают все политические деятели.

— Тогда какого чорта…

— А девушка! Девушка! — выкрикнул редактор вдруг зазвеневшим голосом.

— Девушка? Какая девушка?

— Похищенная девушка.

Каридиус протянул руку, чтобы удержаться за край письменного стола. То, чего он боялся, наконец, разразилось.

— Когда вы узнали, что она вернулась? — спросил он, облизнув пересохшие губы.

— Вернулась?

— Да.

— Да ведь ее еще не вернули! Канарелли прикарманил четверть миллиона золотом, но не вернет ее раньше завтрашнего дня, до окончания выборов.

— Вернет Паулу Эстовиа?

— Да нет же! Дочь Литтенхэма… Мэри Литтенхэм. У нас об этом уже набрано, ждем только разрешения печатать. Что с вами? Вы разве не знали, что ваши сподручные…

Редактор выскочил из-за стола и нетвердыми руками подхватил Каридиуса.

— Уилсон! Смит! — крикнул он. — Дайте стакан виски! Да поскорей! С ним обморок!

Когда Каридиус вышел из редакции «Новостей», человек по имени Уилсон, принесший виски, сказал главному редактору:

— Он и вправду ничего не знал?

Главный редактор ответил:

— Очевидно! — И оба журналиста посвятили несколько минут разговору о мерах предосторожности, какие следует принимать политическим деятелям, чтобы не знать ничего или возможно меньше о действиях наиболее активных своих сторонников.

На улице негр-швейцар заботливо усаживал Каридиуса в такси.

— Как чувствуете себя, сэр? Лучше вам, сэр? — спрашивал он. — Может быть, принести еще виски, сэр?

Каридиус сказал, что чувствует себя хорошо. Под этим он подразумевал, что физические силы вернулись к нему. Он велел шоферу ехать в Уэстоверский банк. Когда машина уже тронулась, он сообразил, что ему нечего делать в Уэстоверском банке, и крикнул шоферу, мотая головой:

— Не надо в Уэстоверский! Не надо в Уэстоверский!

— Где вы живете, сэр? — сочувственно спросил шофер. — Вы помните собственный адрес?

— Везите меня в «Лекшер-билдинг».

— Но вы ведь там не живете, сэр?

— Там моя контора.

Каридиус прямо прошел в кабинет к Солу Мирбергу. Адвокат поднял на него глаза и воскликнул с изумлением:

— Господи, что с вами?

— Вы знали, что Мэри Литтенхэм… похищена?

Мирберг вскочил на ноги и уставился на Каридиуса:

— Нет… когда это произошло?

— Не знаю… может быть, уже давно.

— Кто это сделал? Где?

Каридиус устало развел руками:

— Канарелли, вероятно… где — не знаю… я ничего не знаю, только что услыхал…

— Как это некстати, что мы узнали об этом… для вас и для меня…

— Верните ее! Скажите, чтобы он немедленно вернул ее домой!