Александр Красницкий - Русичи

— Что он говорит? Кто это? — с ужасом вскочил Ярополк.

— Это, княже, один из христиан, — поспешил нагнуться к его уху Нонне, — вот они, те, за кого ты постоянно заступался! Они только и мыслят, что о твоей погибели, им ты ненавистен, они твои враги. Что же ты, князь, медлишь? Приказывай скорей наградить этого негодника, удостой его своей высокой милостью, не медли, княже.

Нонне говорил всё это не громко, а чуть слышно на ухо Ярополку. Так он всегда производил наибольшее впечатление на слабого киевского князя.

Под влиянием змеиного шипенья арконского жреца слабовольный Ярополк вдруг запылал весь гневом.

— Убейте, убейте его скорее! — закричал он.

— Княже, — выступил Зыбата, — дозволь мне молвить слово.

— Убей его, убей! — продолжал неистово вопить тот.

— Княже, да выслушай же.

— А, ты тоже христианин и тоже из этой своры? — уже не помня себя от гнева, завопил Ярополк, которому Нонне продолжал нашёптывать свои ядовитые речи. — И ты точно такой же изменник, как все они? Так нет же, я выведу измену. Я князь, я всё могу! Эй, слуги, взять Зыбату!

К предводителю княжеской дружины нерешительно приблизилось несколько челядинцев.

— Что же вы стали? Берите, — грустно улыбаясь, проговорил Зыбата, — или вы не слышали, что князь приказал взять меня?

— Вязать его, вязать! Сколько ещё раз я должен приказывать! — исступлённо закричал Ярополк. — А ту собаку убейте!

Вдруг среди дружины раздался глухой ропот:

— Ежели ты, князь, казнишь Зыбату, так будет тебе ведомо, и мы за тобой не пойдём.

Нонне поспешил что-то шепнуть Ярополку.

— Да кто вам сказал, — вдруг разом утешился тот, — что я его казнить думаю? Не того я хочу: он мне, князю своему, поперечил, так и не желаю я, чтобы он моей дружиной владел, не верю я ему больше! Пусть Варяжко вами начальствует, а Зыбату хочу прогнать.

— Вот так оно и лучше, пожалуй, — согласился говоривший дружинник, — уж ты, Зыбатушка, нас прости, а в таком приказе князю мы не поперечим: его воля, кого наверху поставить,

— Что же, — улыбнулся Зыбата, — делайте, что князь приказывает, а я готов ему покориться.

— Так уходи ты от нас.

— А меч твой и секира пусть при тебе останутся. Худого ты нам ничего не сделал, лишь поперечь пошёл, — объявил Ярополк, — потому ты мне и не нужен.

— Идём, идём, — взял Зыбату за руку старец, — чем дальше от мертвецов, тем больше жизни.

Он быстро увёл его в лесную чащу.

Княжеская дружина, кое-как приведённая в порядок, тихо двинулась в дальнейший свой путь к Родне.

сё это произошло настолько быстро, что Зыбата не успел даже опомниться, дать себе отчёт во всём происшедшем.

Одно только он сообразил: князь Ярополк, которому он служил, навсегда отказывался от одного из немногих оставшихся ему верными дружинников.

— Иди, иди, сын мой, не оглядывайся, — торопливо вёл его за руку отшельник, — эти безумцы стремятся туда, куда влечёт их судьба! Что тебе до них? Они следуют велениям своего рока, тобой же управляет твоя судьба. Ты видел, как в туманную тёмную ночь пичужки неудержимо стремятся на огонь и падают мёртвыми в пламя, безжалостно их сжигающее. Подумай, разве им нужна смерть, жизнь составляет единственное их благо, но они, неразумные, жалкие, ничтожные, сумасбродные, стремятся сами в огонь. Так вот и этот безумец, этот жалкий киевский князь, сын великого, могучего Святослава, внук мудрейшей Ольги. Он погибнет. Вспомни это, когда увидишь его мёртвым. Но погибнет не один он — погибнет Блуд, погибнет и враг Божий Нонне. Я чую, я знаю это, я вижу смерть, уже витающую над ними.

Старик говорил всё это быстро, как бы выбрасывая слова одно за другим.

Спустя час или полтора тяжелейшего пути оба путника выбрались на прогалину.

Начинало уже светать, и Зыбата смог рассмотреть приютившийся у подножья вековых сосен шалаш пустынника.

— Ты отдыхай здесь, — сказал старик, — спи, старайся восстановить запас сил.

— А ты? — спросил у него Зыбата.

— Я спать не буду.

— Почему так?

— Видимо, близок день. Скоро над землёй взойдёт солнце, и я должен молитвой встретить светило дня и восславить нашего Творца.

— Я тоже христианин, и мне должно молитвой встретить дневное светило.

— Нет, ты спи; ты христианин, но ты мирянин, Господь по Своей неизъяснимой благости многое допускает вам, мирянам, хотя и от вас требует тоже великих трудов в Свою вящую славу. Ложись же, спи и не смущай меня: не мешай мне молиться.