Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

Верити один раз оглянулась и быстро двинулась в сторону комнаты отдыха для леди. Демельза в одиночестве зашагала по периметру зала и почувствовала себя значительно увереннее, чем час назад.

Когда до цели оставалось всего несколько шагов, на ее пути возникла Пейшенс Тиг в компании своей сестры Рут Тренеглос и еще парочки дам.

– Миссис Демельза, – сказала Пейшенс, – позвольте представить двух моих подруг, которым не терпится с вами познакомиться. Леди Уитворт и достопочтенная миссис Мария Агар. А это миссис Полдарк.

– Очень приятно. – Демельза успела бросить на Рут настороженный взгляд и присела перед новыми знакомыми в реверансе, как ее обучила миссис Кемп.

Ей сразу не понравилась леди Уитворт, а вот низенькая миссис Агар, наоборот, вызывала симпатию.

– Дорогое дитя, мы с самого начала бала не устаем восхищаться вашим платьем, – сказала леди Уитворт. – Изумительный наряд. Мы полагали, его прислали из Лондона, но миссис Тренеглос заверила нас в обратном.

– Дело не в платье, а в том, как его носят, – заметила миссис Агар.

– О, благодарю, мадам, – тепло отозвалась Демельза. – Так приятно удостоиться вашей похвалы. Вы все очень добры. Очень. А сейчас прошу меня простить, я спешу найти свою кузину. Если позволите…

– Кстати, дорогая, как поживает ваш отец? – насмешливо поинтересовалась Рут. – Мы ведь его с самых крестин не видели.

– Да, мадам, мне жаль, но мой отец очень щепетилен в том, что касается знакомств.

С этими словами Демельза поклонилась дамам и проскользнула мимо них к двери в комнату отдыха.

В тесном душном помещении она обнаружила двух служанок, трех незнакомых дам и горы плащей и накидок.

Верити стояла перед зеркалом, но смотрела вниз на столик и что-то теребила в руках.

Демельза решительно подошла к золовке. Оказалось, та рвет на куски свой кружевной платок.

– Верити, что с тобой? Что случилось?

Верити затрясла головой, но не вымолвила ни слова. Демельза огляделась. Женщины в комнате не обращали на них внимания. Тогда она начала болтать всякую чепуху, первое, что приходило в голову. У Верити дрожали губы, она их прикусывала и пыталась взять себя в руки, но у нее ничего не получалось. Одна из дам вышла. Потом и вторая. Демельза придвинула к Верити стул и силой заставила ее сесть.

– Ну вот, теперь рассказывай, – шепотом велела она. – Что случилось? Они встретились, да? Я все время боялась, что это произойдет.

Верити снова затрясла головой. Прическа у нее растрепалась и стала похожа на темный хохолок. В комнату, болтая между собой, вошли три женщины. Демельза быстро встала у Верити за спиной.

– Позволь, я приведу в порядок твою прическу, – сказала она. – От этих танцев вечно шпильки теряются. Сиди смирно, я вмиг все поправлю… Ну и жарко же там! У меня уже рука отваливается веер держать.

Она щебетала, вынимая шпильки из прически Верити и вставляя их обратно. Два или три раза у той начинала трястись голова, и тогда Демельза прижимала к ее вискам свои холодные и сильные после выпитого портвейна пальцы и ждала, когда пройдет спазм.

– Я не смогу снова через все это пройти, – вдруг очень тихо произнесла Верити. – Просто не смогу. Я знала, что такое может случиться, но я этого не вынесу. Мне подобное не по силам…

– Что тебе не по силам? – переспросила Демельза. – Расскажи, что случилось?

– Они… они встретились, как раз когда Эндрю уходил. Я предчувствовала, что сегодня произойдет что-то плохое. Я все ждала, когда представится возможность поговорить с братом, но Фрэнсис уже которую неделю ходит мрачнее тучи. Они снова страшно поругались. Эндрю искал примирения, но Фрэнсис его даже слушать не пожелал. Он ударил Эндрю. Я думала, Эндрю его убьет. А он просто посмотрел на Фрэнсиса с презрением, и все… И я почувствовала, что он и меня винит в…

– Не говори ерунду.

– Но это так и есть. Я виновата, потому что хотела всем угодить. Хотела сохранить дружбу Фрэнсиса и любовь Эндрю. И боялась поговорить с братом. Этого бы не случилось, если бы я обо всем ему рассказала. У меня не хватило смелости быть откровенной. Я струсила. И вот как раз с трусостью Эндрю никогда не смирится…

– Верити, ты ошибаешься. Ничто не имеет значения, если ваши чувства…

– …И он ушел. Не сказав ни слова и не оглянувшись. Это было даже хуже, чем в последний раз. Теперь я знаю, что больше никогда его не увижу…

В игорной комнате Росс проиграл тридцать гиней, а Фрэнсис столько же, но в два раза быстрее.