Аркадий Крупняков - Царев город

— Будто у вас верховодит девка, и весной придет к вам смелый и умелый атаман и поведет на большое дело.

— Мать твою за ногу! — воскликнул Дениска. — Без меня меня женили!

Шутки шутками, а после этого разговора ватажники задумались. Всю зиму прятались, верили, что никто о лагере не знает, и вдруг...

— Я давно это чудо разгадываю, — сказал Ермил.— Ходили мы во все стороны на охоту, ты, Денис, что греха таить, поворовывал немало, и все вроде сходило с рук. А выходит, что про нас не только все доподлинно знают, но и зачем-то берегут?

— Может, для грабежа приспособить хотят?

— Не думаю. Я что-то про наемных разбойников не слыхивал. Стало быть, в нас иную пользу ищут. Опять же, какую?

— Всю зиму тут ногайцы рыскали, — сказал Андрейка. — А нас не тронули. Может, мы им для чего-то понадобились?

— Вот тут ты в самую точку попал. Ногайцы знают, что мы с барами не в согласье, и нас на царевы рати послать хотят.

— Не пойдем, — сказал Андрейка.

— Вестимо, не пойдем.

— Ишь вы, какие хитрые, — заметил Дениска. — У них оружие, сила. Ведь погонят, А не согласимся — секим башка.

— Надо что-то придумать.

Ныне весна поторопилась, да напрасно. За неделю до пасхи снова похолодало, пошли дожди вперемежку со снегом. Дороги снова покрылись грязью, и ехать стало труд-* но. Илья решил не спешить, надо было беречь себя и кобылу. Одолев с десяток верст, он делал привал, разводил костер, сушил намокшую одежду. На ночь устраивал из веток шалаш, в нем отлеживался до утра. К илему Яран-дая подъехал только в конце второй недели.

Илем был намного больше и богаче Топкаева. На берегах реки Оно Морко по обеим сторонам разбросаны были небольшие, по 15—20 кудо, селения, над запрудой стояла мельница-мутовка, за ней на бугре виднелось высокое кудо. Время было позднее, шел мокрый снег, и Илью никто не встретил. У ворот широкого двора — коновязь. Илья привязал коня, на дворе залаяли собаки. Вышел хозяин, он сразу узнал гостя:

— Ой, хорошо, ой, больно кстати. У меня как раз сог-ник Аббас гостит. — Он отвязал коня, увел в хлев, приказал работникам накормить его. Ввел Илью в кудо. Жилище состояло из двух половин, в первой горел костер, над ним на большом закопченном крюке висел котел, в нем варилось мясо. Дым уходил под крышу, там виднелось отверстие. За дверью во второй половине были нары, стол, на стенах развешаны медвежьи шкуры, две лосиных головы с рогами. На них висели саадаки со стрелами, сабли, ножи в украшенных серебром ножнах, одежда. За столом сидел сотник Аббас и обгладывал баранью кость. Голова у сотника лысая, лицо обтянуто черствой, обветренной и опаленной солнцем светло-коричневой кожей. Серые тонкие усы спущены мимо уголков губ.

— Приехал все-таки. Я уж думал, обманешь. Давно ждем.

— Дорога была тяжкая...

— Знаю. Садись за стол. Мало-мал ашать будешь.

— Как Топкай живет? — спросил Ярандай.

— С русскими не якшается теперь? Попа выгнал? — спросил Аббас.

— Поп уехал по полой воде на лодке, я подался к вам, про иных русских не слышно, — ответил Илья, раздеваясь. Жена Ярандая подхватила мокрые одежды, унесла к костру сушить.

— Давай, кочкай*, — Ярандай подвинул к Илье плошку с мясом.

— Ватага ждет тебя, — Аббас вытер рукавом жирные губы. — Если приехал, стало быть, согласен вместе с нами против царя воевать.

— Мне более деваться некуда, — ответил Илья. — Мне теперь, как говорят, либо в стремя ногой, либо в царскую петлю головой.

— Хорошо сказал. Верно. Завтра Ярандай проводит тебя к ватаге.

— Может, рановато, мурза?

— Я не мурза! Зови меня прямо — Аббас. А идти туда самая пора.

— Прости меня, благочестивый Аббас. Ватага—это не сотня джигитов. Они вольные люди, и могут меня не принять.

— Заставим.

— По-доброму к ним подойди, будет лучше. Может, сначала послать туда кого-нибудь? Поглядеть на них, прощупать.

— Если я своего джигита пошлю, думаешь, ему они поверят?

— Зачем же джигита? Говорят, у них атаманом девка, так девку же к ним и послать.

— Где взять такую девку?

— Вы, я знаю, Айвику из Топкаева илема заполонили. Она умная, боевая девка.

— Где она у тебя? — Аббас обратился к Ярандаю.

— Все черемисы лес корчуют. Даром я их кормить не буду. Там твои джигиты их сторожат. Если ее к болоту отпустить, убежит домой.

— Не убежит. Я скажу ей: если не вернется, я отца ее на елку повешу.

— Смотри сам. Я за ней сегодня же пошлю.

— А что им сказать, благородный Аббас, если согласятся?

— Скажи так: сюда в середине лета, а может, ближе к осени, мурза Аталык придет. С приволжских земель царские рати выгонять будем. У нас каждый джигит в запасе