Аркадий Крупняков - Царев город

Снова по опушке леса спустились к реке, Ешка сел в лодку и оттолкнулся от берега.

— Добрый путь тебе, — сказал на прощание Кочай.

— Оставайтесь с богом.

В ватагу пришла масленица. Не то чтобы она была такой широкой, как в прошлые времена в деревнях, но радостной. Ведь от масленой недели до весны рукой подать. Каждый думал: если до масленицы дожили, не умерли, то До тепла как-нибудь доживем.

Сначала спаянные одной мыслью — перезимовать, не замерзнуть, не подохнуть от голода, ватажники жили дружно. Но потом, как выразился дядя Ермил, распоясались. Началось с того, что перестали сторожить лагерь. Сначала выделенные охранники спали в шалаше около перешейка, а потом и совсем перестали ходить в свою очередь. Ватагу никто не беспокоил, близ болота никто не появлялся.

Андрейка с самого начала ударился в поиски Насти. Еще осенью, когда ватага только встала на место, прибежала в стан молодая черемиска. По-русски она говорить не умела совсем, ватажники не знали языка черемисского. Только Ермил знал татарский кое-как, сумел ее понять, да и то наполовину. Из этого разговора выяснили одно — Настю схватили ногайцы, она просила ватагу скорее уходить и обещалась догнать в пути. Где Настя, что с ней^черемиска не знала или не хотела говорить. Уходить дальше ватаге было уже нельзя, и Андрейка принялся бродить по лесным дорогам, пытаясь хоть что-нибудь выведать о девушке. Побывал он и в илеме Ярандая. Пробиться к самому лужавую побоялся, а у простых людей что-либо выведать было трудно, не знал языка. Понял одно: Настя тут была, но потом ее куда-то увезли. Всю зиму парень не находил себе места. Дениска тоже переживал горе друга, и в ватаге началось безвластие. Ермил смотрел-смотрел на это и начал наводить порядок, объявив себя атаманом. Трудился день и ночь сам и не давал бездельничать ватажникам. Заставлял рыть землянки: сначала жили по десять человек в землянке, а к середине зимы жилье было построено на каждую пару. Когда людей стали одолевать вши, заставил построить баню.

Дениска, увидев, что атаману нужна помощь, стал главным добытчиком. Еще с осени он поднял всех на заготовку грибов. Перед утренними заморозками появилось великое множество опят. На пнях, на старых сваленных деревьях их можно было косить косой. Опенки таскали мешками, сушили и заготавливали впрок. Собирали, и тоже не в малом количестве, орехи, бруснику, чернику, шиповник. Потом Дениска подобрал себе пяток содруж-ников и стал ходить далеко. Один раз приволок огромный котел, на другой день лопаты, топоры и кой-какую посуду. Потом появилась липовая кадь для мочения брусники, бочки для соления грибов. Сначала ватажники смотрели на это сквозь пальцы. Но когда Дениска приволок мешок муки и два мешка толокна, Ермил забеспокоился.

— Ты, проныра, все это украл?

— Што ты, дядя Ермил! Не украл — выпросил. Я как увижу, что никого нет, так сразу и спрашиваю. А без спроса ни-ни!

— Красть грешно, ирод!

— Не в грехе дело, — сказал Андрейка. — По следам твоим придут—разорят наше гнездо, поубивают всех.

— Не пришли пока. А как без котла, без лопаты жить? Зима на носу.

Посудили-порядили и остановились на том, что более не красть ничего.

Любимицей всех стала Настёнка. Ей сшили меховые одежды, Дениска соорудил снежную горку, Андрейка изладил санки, стал выносить ее на воздух. Здоровье девочки поправилось, ватажники по очереди впрягались в сани и возили ее по лагерю. Дениска же упрямо приучал лосенка к оглоблям и преуспел в этом деле.

Зимовать начали успешно, питались хотя и скудно, но с голоду никто не умер.

В середине зимы в лагерь пришло пополнение. Два десятка бродячих людей попросились на зимовку. Как отказать таким же, как и они, попавшим в беду людям? Сначала потеснились в своих землянках, потом Андрей дал им в руки лопаты, топоры, сказал — стройте себе жилье. В этом деле они с Ермилом были единодушны: чем больше будут заняты работой люди, тем меньше будет времени для развратных дум.

С масленицы прибыль в лагерь пошла чуть не каждый день. Приходили по двое, по трое, просились в ватагу настойчиво.

— Будет вам конец или нет?! — бранился Дениска.— Бредут и бредут, как будто божедомцы какие. Откуда о нас узнали?

— Черемисин один послал.

— Какой черемисин?!

— Верстах в двадцати отсюда. Баял, идите на болото, там русские живут, ватагу копят. На наших землях охотятся, нашу рыбу ловят.

— Еще что говорил? — спросил Андрейка.