Сергей Алексеев - Роковой срок

Князь засмеялся и пошел в свой великий дом, называемый здесь черем, ибо кровля у него была о четырех скатах, коньки указывали на четыре стороны света и весь покрашен в черемный цвет.

Витязи же напировались, наплясались, а когда строгие братья взяли своих кротких сестер, по хоромам развели и гулять не с кем стало, вышли за городские ворота да собрались в круг возле ярого мужа. У всех жар в очах пламенеет.

Посмотрел на них ярый муж и спросил:

– Зрю, зачаровали вас девы савров?

– Ох, добрые девы! – Еще жарче загорелись глаза. – Не сыскать нам лучше, брат! У нас уж любовь и согласие! Не пойдем к рапеям! Давай здесь посватаем?

– Охлади сердца, Скуфь, – строго вымолвил Важдай. – Девы и впрямь всякому мужу на радость и счастье. Но не взять этих лебедиц нашему соколу.

– Отчего же? У нас и обычаи сходные, и нравы! И дев у них с великим избытком. Или князь противится?

– И князь не противится. Сам сказал – не ходите к рапеям, возьмите наших.

– Так что же?!.

– Коли возьмем, не будет нам обратного пути. Здесь придется остаться. А нас в своей земле государь ждет.

Огонь в очах вмиг и угас, ровно туча солнце накрыла.

– Твоя правда, брат, – сказала Скуфь. – Не поменяем своей чести на самых красных дев.

Ходили, ходили кругами, и снова:

– А может, передумает князь?

– Ложитесь-ка почивать, – велел воевода. – Утро вечера мудренее.

Сам завернулся в плащ, положил седло в изголовье, глаза закрыл, да не идет сон. Витязи тоже было повалились наземь, но не заснули и давай взад-вперед ходить, здешнюю землю ногами мерить – не дают сна и покоя беловолосые красавицы, так и стоят перед взорами! А мысли у них такие громкие, что и глухому слышны, и мертвого восстать принуждают.

И думают они все одну думу, ибо побратались в дружине, слились в единого витязя. Покуда ночь на дворе, думают, а здешние сары спят крепко, вкусив хмельной медовой суры, выкрадем себе дев, коих приглядели, сядем на борзых коней да и умчимся. Городские ворота стоят нараспашку, хоромы не запирают, и стражи никакой. А мужи здесь медлительные, лошади у них не резвые – когда спохватятся, уж не догонят сразу. Ну а следом пойдут, так у них на пути ашкары встанут, если им своих коней отдать.

Вот ведь какие чумные мысли приходят, когда увидишь в очах чужой девы любовь и согласие, когда зрит око, да зуб неймет! И нравы тогда нипочем, и обычаи – как будто ни стыда, ни совести, ни разума нет!

Но именно в этот миг даже самого непричастного человека слышат боги!

Наутро князь вышел из своих черемных хором, позрел на витязей и говорит:

– Всю ночь я не спал и думу думал, как нам по-братски расстаться, коли по-доброму встретились. И надоумили меня боги дать вам невест и отпустить с миром.

Боевой победный клич, будто гром, прокатился в небе, и с кровли черема дранка брызнула.

– Ур-ра!

Услышали боги!

– Бывает, мы своих дев за инородцев отдаем, – признался щедрый князь. – Когда своих женихов недостает. Уж лучше за вас выдать!

А девы того и ждали, и созывать не пришлось, сами сбежались на площадь со всех концов, и начался оглас.

У кочевых саров по обычаю после выбора невеста берет жениха за руку, подводит к своим родителям и говорит:

– Вот мой суженый-ряженый. Хочу с ним вено творить!

Здесь же по-иному было: дева огласит витязя, сама же идет не к отцу и матери – к князю и просит у него дать ей зерна для разживы. А он отвечает:

– Поди в черем, там и получишь.

И так всех в свои хоромы отправляет – видно, у землепашцев савров обычай такой.

Важдай вчера на пиру не присматривал девы, сидя с князем, и только в сей час взором избрал деву, переглянулся с ней раз да другой – она и огласила ярого мужа, и со всеми пошла в черем. А он свое думает, мол, дева эта настолько красна, что непременно государю по нраву станет. Ураган возьмет ее за себя, а ему Обаву в награду отдаст, как и условились.

Князь рядом с воеводой стоял и, когда половину витязей огласили, говорит ему:

– Я пойду семя на разживу давать. А как оглас свершится, родители невест бочки с сурой выкатят и угощать станут. Вы уж повеселитесь всласть!

И удалился в свой черем за высоким заплотом.

А оглас без него быстрее пошел. Чем меньше оставалось женихов, тем скорее избирали их невесты – дев-то числом больше, и каждой хотелось за чужеземца пойти. Долго не присматривались к своим суженым, одна за одной выходят, взоры потуплены, и который витязь оказался на пути, того и оглашают, да бегом в черем. Женихи и запомнить не успевали, которая кому дева досталась, но особо тем не тяготились, ибо они такие искусные чаровницы – на любую глянешь, и вот уж трепещет истосковавшаяся душа.