Бенито Гальдос - Кадис

Но на этом наши злоключения не закончились – дон Пако, ободренный тем, что кто-то встал на защиту бедняги Тенрейро, рискнул вступиться за своего верного друга и собеседника.

– Этих завистников приводит в ярость, что человек говорит им правду в глаза! – воскликнул он.

Не в добрый час открыл дон Пако рот. Над головой его мгновенно вырос лес рук и кулаков. Пресентасьон крикнула:

– Они убьют бедного дона Пако!

Несчастный выскочил в дверь, вернее говоря, его вытолкали, и весь клубок – мстители и их жертва – очутился на улице. На трибуне сразу стало свободнее, и нам удалось выйти вслед за волной людей, против воли покидавших заседание. Мы жаждали выручить учителя из беды, но он уже был для нас недосягаем. По счастью, ни у кого из преследователей не оказалось с собой оружия, но локти и кулаки причинили бедняге немало вреда. Преследуемый врагами, он быстро скатился вниз по лестнице, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь.

К нашему великому огорчению, огромная толпа народу отделяла нас от бедняги, казалось, людскому потоку, хлынувшему вниз, не будет конца. Когда же мы выбрались наконец на улицу, дона Пако и след простыл. Тщетно озирались мы по сторонам и расспрашивали прохожих – никто ничего толком не знал. Одни говорили: «Его втолкнули в церковь», – другие уверяли: «Его вытолкали на улицу».

– Что делать, вот беда! – сокрушалась Пресентасьон. – Куда делся бедный дон Пако? Придется мне возвращаться домой одной или с вами.

На улице тоже кишела толпа, среди которой я заметил нескольких подозрительных субъектов из тех, что вырастают словно из-под земли при каждом народном волнении и готовы бросить на весы политических схваток если не свой авторитет, то хотя бы свою дубинку. Несчастный Тенрейро, несчастный Остоласа! Какая овация ожидала их на улице! Братство дубинки, правда, не так старо, как мир, но уж давно не ново.

– Идемте на поиски бедняги дона Пако, – твердила моя прелестная спутница. – Неужто мне придется возвращаться одной?.. Что я скажу дома?.. Куда делись сестра и Инес?.. О сеньор де Арасели, уж лучше бы земля разверзлась и поглотила меня!

Наконец какой-то солдат сообщил нам о судьбе злополучного наставника:

– Его увели четверо парней.

– Но куда, не знаете ли вы, куда?

Солдат только пожал плечами и устремил взгляд на дверь церкви Сан-Фелипе, откуда выходили депутаты. По счастью, благодаря вмешательству дона Хуана Марии Вильявисенсио [107] Хуан Мария Вильявисенсио-и-Ласерна (1755–1830) – в описываемое Гальдосом время – губернатор города Кадиса. , те, что готовили угощение для Тенрейро и Остоласы, не смогли перейти к осуществлению своих замыслов; однако они еще долгое время провожали обоих героев пронзительным свистом и градом ругани.

– Пресвятая Дева! – повторяла Пресентасьон. – Куда же они делись?.. Уйдем отсюда поскорее. Вот выходит сеньор де Остоласа… Он непременно узнает меня.

Мы пошли по улице Сан-Хосе, чтобы свернуть на улицу Хардинильо, но так и не укрылись от взора Остоласы, который издали окликнул нас и заставил остановиться.

– Дорогая сеньора, – начал коварный священник, – что это значит?.. Вы на улице с этим юнцом… Сеньора графиня умерла бы…

– Ради Господа Бога и Пресвятой Девы! – воскликнула девушка, заливаясь слезами. – Сеньор де Остоласа… не говорите матушке. Я все вам объясню… Мы вышли пройтись и потеряли друг друга… Только не говорите матушке. Ах, сеньор де Остоласа, у вас доброе сердце, разве вам не жаль меня?

– Мне и в самом деле жаль вас, сеньорита.

– Я хочу сказать… Проводите меня домой… Друг мой, – тут девушка постаралась принять веселый вид, – я слышала вашу речь, она мне так понравилась… Как прекрасно вы говорите, как прекрасно!.. Я с таким наслаждением…

– Хватит льстить, – сказал священник и, поглядев в мою сторону, добавил: – А вы, сеньор военный-теолог, каким образом вам удалось выманить сеньориту из дому?

– Я не выманивал сеньориту из дому, – возразил я, – а вызвался проводить ее, потому что она оказалась одна на улице.

– В толпе мы потеряли друг друга, дон Пако и я… то есть они потерялись.

– Понятно, понятно. Знаете, сеньор офицер, – сказал он, – бросая на меня косой взгляд, – прежде чем поставить в известность донью Марию, я обращусь к правосудию.

– Знаете что, сеньор клерикал, любитель вмешиваться в чужие дела, – ответил я, – если вы не уберетесь тотчас же с моих глаз, я вас научу вести себя достойно и не совать свой нос куда не следует.