Эптон Синклер - Жатва Дракона

Итак, это был намёк. Фюрер хотел услышать мнение Ланни о международной ситуации. Ади был в положении солдата, который идёт ночью через поле, которое его враги усеяли смертоносными минами. Каждый шаг, это новое решение. И если бы только кто-то наблюдал за посевом и смог сделать карту поля! Того фюрер будет слушать с удовольствием. Но когда тот закончит, то фюрер не будет абсолютно уверен, действительно ли его фаворит знает то, что он утверждает, и точно ли нарисована его карта. В конце концов, великий человек решит следовать тому, что он называет своей ''интуицией'', поднимая ногу и одновременно закрывая глаза.

Говорить о мнении правящего класса в Лондоне и Париже – это специальность агента президента. Он слушал их разговоры подряд часами, неделями и месяцами, и при каждом предложении, которое он откладывал у себя в памяти, он замечал: ''Это заинтересует Ади!'' Затем при следующем предложении: ''Это скажет ему больше, чем он должен знать!'' Деликатный вопрос, который постоянно взывает к совести Ланни. Чтобы поддерживать интерес этих высокопоставленных нацистов, он должен приносить им информацию, которая стоит того, и какое-то время должна быть актуальной. Но если он передаст секреты, которые слишком сильно помогут им, то он может сокрушить свое дело.

Что, в частности, должен был сделать Ланни с войной, которую он теперь считал неизбежной? Собирался ли он подтолкнуть её или отложить? Во время нападения на Испанию он хотел войны, потому что знал, что диктаторы к ней не были готовы и должны были отступить. Теперь у них было почти на три года больше времени, за которое они могли подготовиться. Для достижения этой цели они напрягали все свои ресурсы. Англичане и французы должны были делать то же самое. Их усилия ограничивались частично общественным мнением из-за отсутствия у него информации. А отчасти потому, что их правящие классы на самом деле не хотели бороться с фашизмом, а наоборот хотели того же в своих собственных странах, чтобы противостоять профсоюзам, но в модифицированной форме, чтобы не выглядеть столь грубо или так противно, как Муссолини, Гитлер и Франко!

III

Эта позиция была предметом выступления Ланни Бэдд. Он рассказал о банкете, который дал барон Шнейдер в своем городском доме, и о том, кто там присутствовал, и что именно говорил. Ади, как женщина, проявлял интерес к личностям, особенно к тем, от кого он ожидал что-то получить. Он тщательно их изучал и помнил о них всё. Эти ведущие французские финансисты были для него просто именами. И он хотел бы знать, как они выглядели, их семейное положение и интересы в бизнесе, и просто, как к ним можно подойти. Несколько из них понесли потери в связи с изменениями, связанными со Шкодой и другими предприятиями в Чехословакии. Они поднимают шум вокруг этого, и Гитлер, который рассчитывал взять себе все и везде, был приверженцем законности и был готов платить взятки, если они не будут слишком большими. "Они должны спросить кого-то в этой стране", – сказал он. – "Мои предприниматели не имеют каких-либо проблем со мной. Они сейчас делают в три раза больше денег, чем они когда-либо делали в своей жизни. Это в буквальном смысле".

Это действительно был вопрос огромной важности. Для этого плейбой Бэдд вернётся к вражеским финансистам, и то, что он скажет им, будет принято во внимание. Так Ади перешёл к частностям. – "Когда я пришел к власти, более сорока процентов немецких предприятий были не в состоянии вообще выплачивать какие-либо дивиденды. До моего прихода среднее значение всех выплаченных дивидендов составило 2,8 процентов. Когда сегодня средняя выплата превышает шесть процентов".

– Вы не возражаете, если я это запишу?

"Конечно, нет, герр Бэдд'', – и Гитлер повторил цифры, а Ланни быстро записал их. – "Вы, несомненно, знаете, доктора Круппа фон Болен унд Гальбах. Он сказал мне на днях, что валовой доход его металлургического бизнеса увеличился более чем в семь раз за последние шесть лет, и в настоящее время составляет более половины миллиарда марок. Или спросите Кирдорфа, почетного председателя нашего стального картеля, он скажет вам, что в прошлом году он заплатил пятипроцентный дивиденд, и в то же время выделил на расширение завода и в качестве резерва для покрытия амортизации сумму больше, чем первоначальный капитал своей корпорации. Мы заставляем нашу промышленность работать, герр Бэдд, иногда даже быстрее, чем ей нравится".

"Я понимаю вас, герр рейхсканцлер", – сказал Ланни, отвечая на улыбку великого человека.