Эптон Синклер - Жатва Дракона

Дело было в том, что должность агента президента Ланни должна быть основной. Её он должен был бы выполнять в первую очередь, а всем остальным не заниматься. Он должен был оставить похищение нагнетателей Бобу Смиту, бывшему ковбою, который был секретным агентом Робби в течение тридцати лет и в настоящее время возглавлял частную полицию на заводе Бэдд-Эрлинг. Вместо этого он поддался соблазну помочь заработать сотню тысяч марок для антинацистского подполья и, кстати, помочь самолетам своей страны догнать самолёты Der Dicke . Это были определенные и осязаемые вещи, тогда как доклады для Ф.Д.Р. казались стрелами в пустоту. Неужели этот перегруженный работой человек действительно их читает и помнит, что он читал? И использует ли он когда-нибудь что-нибудь из них. Отклонит ли ход человеческих событий на миллионную часть градуса все блуждания Ланни Бэдда по земле, его интриги, расспросы, печатание отчетов и их рассылка?

Ланни всегда говорил себе, что не верит в тревоги. Но на этот раз, по его мнению, это была не тревога, это было предвидение. Он ожидал возможных событий и принимал необходимые меры. Он представлял себе дюжину различных способов упаковки чемодана двойного размера в автомобиль, не позволяя ему выглядеть таким, каким он был. А затем много разных способов убедить пограничников, что нагнетатель в действительности был косметичкой леди или чем-то ещё. У него накопилось много всего, что он должен был рассказать Монку. Он не осмеливался делать письменные заметки, но он фиксировал их на своих пальцах и учил наизусть, как он делал это с одиннадцатью пунктами требований Гитлера в отношении Чехословакии. Он разработал всю последовательность визита Монка в пансион. Он выдумал всю его речь шепотом, которая убедила бы должным образом воспитанную светскую леди из Балтимора выйти на прогулку с бывшим матросом, которого она никогда не видела прежде, и который мог показаться ей чем-то вроде грубого субъекта.

Ланни особенно не беспокоился о Лорел Крестон, потому что, в конце концов, никто её не мог заставить выйти на прогулку, если она этого не захочет. Она может не отправляться в автомобильное путешествие. Если бы она согласилась. Ну, Ланни подумал о замечании Франца Листа относительно какой-то женщины, у которой был голос, но не было темперамента, так что он захотел жениться на ней и разбить ее сердце так, чтобы она могла действительно запеть. Если бы Лорел Крестон действительно испугалась нацистов, то это внесло бы трепет в ее писания, а если бы они арестовали ее, и она попала бы в газеты, то она вчетверо увеличила бы цены, которые она могла бы взимать с редакторов журналов.

Но тут же Ланни подумал: "Господи, она может написать об этом эпизоде! Она вставит его в рассказ!" Поэтому он загнул ещё один палец на еще одно предостережение, которое он должен передать Монку. Он должен взять у благородной леди торжественное обещание, что она никогда не будет писать ничего, что могло бы дать гестапо какой-либо намек на методы, с помощью которых подполье ввозит своих эмиссаров в Нацилэнд и вывозит! Наверное, было почти утро, когда Ланни впал в смутный сон. После этого он не мог вспомнить, что произошло, но, должно быть, это было ужасно. Потому что, в конце концов, он оказался привязанным к плахе, и над ним стоял Der Dicke , восстановивший свой полный вес и мускульную силу. Он был одет во фрак, какой надевает нацистский палач в государственных случаях, но его грудь была украшена наградами, включая большую золотую восьмиконечную звезду. Его лицо исказилось от ярости, и он помахал над головой Ланни огромным окровавленным боевым топором и кричал: "Dummer Narr! Mit solcher Stümperei wollst du mich hinters Licht führen? 23 " И Ланни, судорожно стараясь освободиться от пут, открыл глаза. И обнаружил, что он забыл выключить отопление в своей комнате, и на него была наброшена перина, которую называют plumeau , которые в Германии толстые, как подушки, но короткие. Поэтому половина туловища потеет, а вторая половина мёрзнет.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Лицом с опасностью

24

I

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Ланни планировал долго гулять в Тиргартене. Он еще не решил, что он скажет, да или нет. Два коротких слова, которые решали судьбу людей и империй. Он хотел снова проанализировать все трудные моменты и проверить по пальцам те вещи, которые Монку необходимо выучить наизусть. Но он не успел умыться и побриться, одеться и съесть поздний завтрак, как раздался телефонный звонок. Звонил герр обер-лейтенант СС Джекел из личного окружения фюрера, которого Ланни встречал в Берхтесгадене и вёз на своей машине на последний партийный съезд в Нюрнберге. Ланни спустился в холл, церемонно поклонился и пожал руку молодого офицера. Секретари, помощники и адъютанты великих людей являются важными личностями. Они договариваются о встречах, делают тонкие намеки, и то и дело создают или разрушают карьеры. Они начинают осознавать своё собственное могущество и с подозрением относятся ко всякого рода подходам. Поэтому имея дело с ними, необходимо соблюдать точно выверенное количество достоинства, но с оттенком сердечности и осведомленности о них, как о человеческих существах.