Эптон Синклер - Жатва Дракона

Ланни заказал Поммри-Грено, что выглядело вывешиванием свастики над их столом. Они сидели, наблюдая представление среди публики, в котором пара юмористов отпускала шутки на счет политиков дня, в которых было полно жаргона и выражений, понятных лишь посвящённым, которые Ланни должен был объяснить своим гостям. Затем настала очередь Марселины. Взрыв музыки и она ворвалась в зал, одетая в довольно откровенные белые вуали, преследуемая своим партнером по танцам, юношей, которого она выбрала в казино в Ницце и тренировала уже почти год. Самой Марселине был всего двадцать один год, она упивалась своей юностью, свободой, успехом и деньгами, которые он ей приносил. Сам Ланни любил танцевать с детства и имел много учителей. Он начал учить свою сводную сестру, когда должен был держать ее за её ручонки. Позже, как ребенок, она попала в труппу танцующих детей на Ривьере Айседоры Дункан, и наблюдала великую артистку и слушала, как весь мир пел ей дифирамбы. В течение десяти лет она мечтала делать то, что делала Айседора. Прошлым летом она развелась со своим итальянским мужем и начала танцевальную карьеру. Она хотела подражать сначала Айседоре, а затем Айрин Касл, обеим американкам. Ланни говорил: "Никто никогда не видел ни одну из них танцевавших секс-танец. Они были молодостью, веселостью, весною. Пусть мужчины удовлетворяют секс своими фантазиями, если они хотят, и они будут. Но ты должна быть нимфой, которую они никогда не смогут поймать, мечтой, которую они никогда не смогут реализовать".

"Но разве это пройдёт в Париже, Ланни?" – возмутилась Марселина.

– Это пройдёт, если ты будешь делать это достаточно хорошо. Все знают, как быть соблазнительной, они знают все, что нужно знать. А у тебя единственный шанс быть другой".

Она имела успех в Каннах, потому что все ее друзья пришли в Coque d'Or , чтобы поддержать ее. Она была дочерью одного из величайших художников Франции, человека, который отдал свою жизнь за свою страну. Это была своего рода история, о которой легко писать и которую легко рассказывать. Солдат, горевший на разведывательном воздушном шаре, у которого обгорело лицо. Он носил на лице белую шелковую маску и выражал на холсте своё горе и ненависть к врагу. И, наконец, когда у la patrie наступили последние безысходные часы, он возвратился в бой и погиб на Марне. Кто мог забыть такую историю. Конечно, не на пресс агенты. Это были времена счастья Франции, и Марсель видел это и нарисовал. И вот пришла его дочь перевоплотить это в себя.

XI

Она гляделась красивой и грациозной в каждом движении. Она убегала быстрыми шагами, и ее робко преследовал ее партнер, словно боясь поймать ее. Возможно, она полностью исчезла бы, если преследование было бы слишком смелым. Она насмешливо бросала взгляды на него. Она сделала себя воплощением той счастливой безответственности, которой никогда не существовало в природе, но которую поэты приписали природе. Это была сама Марселина, говорившая: "У меня есть всё, что я хочу. Я самодостаточна. Ни один мужчина никогда не сможет удержать меня". Она чувствовала себя в достаточной безопасности от своего партнера, вызывая смеющиеся взгляды ужинающих, которым удалось поймать ее фантазию. Она пройдет рядом с ними, задев их просвечивающейся вуалью, а затем как колибри перелетит к следующей группе цветов.

Зная, кто пришёл с Ланни, она приготовила небольшое представление. Она остановилась, когда подошла к их столу, музыка также прекратилась. Её партнёр отступил, как будто в страхе от таких важных особ. Марселина поклонилась каждому из них, а затем протянула руку Ланни. Ей не нужно было ничего говорить, потому что она делала то же самое много раз в разных компаниях. Где бы они ни оказались, они развлекали своих друзей танцами. Они знали все прихоти друг друга, и одного слова было достаточно для целого танца. Ланни встал и взял ее за руку. Музыка заиграла вальс Венский лес , и они унеслись в танце. Церемониймейстер объявил: "Мадемуазель Марселина танцует со своим братом мистером Ланни Бэддом, Ньюкасл, штат Коннектикут". Странное индейское имя места за пять тысяч километров звучало гораздо более романтично, чем Ривьера, где каждый принимал солнечные ванны! Зрители аплодировали, и пара угощала их водоворотом белых вуалей, взлетающих, как сливки в сепараторе.

Они вернулись к столу на фоне шквала аплодисментов. Марселина, тяжело дыша, кланяясь во всех направлениях. Ланни посмотрел на своих друзей, и заметил, что младший из двух немцев смотрел на прекрасную танцовщицу с открытым ртом и восхищенными широко открытыми глазами. Марселина не преминула заметить это, как и то, что она видела. Это был красивый юноша, хорошо сложённый, солдат и аристократ в эффектной и элегантной форме. Его щеки пыхали здоровьем, а символический дуэльный шрам их не обезображивал. У Оскара были ярко-голубые глаза, и только сейчас они не видели ничего, кроме дочери Бьюти Бэдд и ее французского художника.