Эптон Синклер - Жатва Дракона

Поэтому, когда Ланни прибыл в дом своей матери за пару дней до Рождества, все было в порядке со всеми заинтересованными сторонами. Лорел сумела завоевать доверие Бьюти и превратилась в последователя "Новое Мысли", несколько раз повторяя свои маленькие молитвы, чтобы поддерживать себя в гармонии с Вечностью. Что она думала об этом, и как долго она будет следовать этому после того, как она вернётся к умным интеллектуалам в журнальном мире Нью-Йорка, это были вопросы, которые Ланни не задавал. Когда вы находишься в Риме, делайте так, как это делают римляне, если только это не Римляне Дуче в Нуово Имперо! Ланни тщательно объяснил Лорел, что способ ужиться с духами состоит в том, чтобы верить в них и принимать все, что они вам говорят. И, конечно же, никому не было никакого вреда, чтобы соглашаться с этим седоволосым и розовощеким старым джентльменом. Джентльмен, который проявлял доброту к каждому, кого он встречал, какими бы циничными и даже жестокими они ни были в душе. И кто терпеливо расследовал подсознание Лорел и предоставлял ей подробные машинописные заметки об этом. "Почему", — воскликнула она, — "в Нью-Йорке люди ходят к психоаналитикам, платя десять или двадцать долларов в час, и не узнавая столько!"

X

Это место было домом Ланни с тех пор, как он помнил себя. Здесь он научился танцевать, читать и играть на пианино. Спустившись на крошечный пляж, он подружился с рыбачившими здесь мальчишками и научился плавать и ходить на лодке. Здесь он пережил большую часть Первой мировой войны, и сюда он помог перевести Марселя, искалеченного и изуродованного. Здесь была студия, где Марсель рисовал, и где у Ланни теперь была его библиотека, и его пианино, сильно затронутое морским воздухом. Здесь ему казалось, он мог бы провести все свои дни в безмятежности. Если бы это был мир, в котором совесть человека позволяла бы ему наслаждаться такой роскошью.

У него было так много счастливых воспоминаний об этой вилле, построенной вокруг внутреннего двора, расцвеченного цветами и населенного пчелами и птицами. Всегда здесь были собаки, и почти всегда здесь ребенок учился ходить и танцевать. Сначала Ланни, затем Марселина, потом Фрэнсис, потом маленький мальчик Фредди Робин, а теперь ребёнок Марселины, теперь двухлетний, милый, какими когда-то были оба его родителя. Ребёнок не помнил своей матери и не знал, что его бросили ради красивого и высокомерного сына Юнкера. Ланни брал его крошечные ручки, напевал мелодию и учил его маленьким шагам, и это было похоже на то, как учат птицу клевать или рыбу плавать. Марсель Дэтаз. Он снова понесёт это имя в мир, и что он собирается с ним делать?

Ривьера была переполнена, такой Ланни никогда не видел ее. Так много людей хотело уехать из Парижа и от ожидавшихся бомбёжек! Предлагались фантастические арендные ставки, но Бьюти сопротивлялась искушению и арендовала Лоджию Марджи и Коттедж двоюродной сестре Софи по старым ставкам. Теперь была вдова и ее внучка, умолявшая поселиться во второй студии, той, которая была построена для Курта и его фортепиано. Бьюти всегда нуждалась в деньгах, потому что она никогда не могла устоять перед прекрасными вещами в магазинах, а также потому, что она была добросердечной и была жертвой людей, которые были в беде. Часто совершенно ничтожных людей, охотящихся на зажиточных. Ланни смог порадовать её новостями о том, что у нее будет много денег, чтобы перенести войну. И это будут доллары, а не франки, которые уже снизились до двух с половиной центов. Выставка в Балтиморе прошла успешно, и теперь она была в Питтсбурге и потом будет в Кливленде.

Первым делом, что Ланни должен был делать, когда приезжал домой, это рассказывать Бьюти о своих приключениях. О каждом человеке, которого он встретил, и обо всём, что сказал этот человек. Робби и Эстер, Ганси и Бесс, Йоханнес и Мама, Реверди и Лизбет, Ирма и Седди, Фрэнсис и Фанни, Рик и Нина и Альфи, Дени, Эмили и Оливия и так далее. Когда он подумал, что все закончилось, она начнет задавать вопросы и обнаружит, что он пропустил самые важные детали. Она расскажет ему о Софи, Марджи и Максине и других друзьях здесь на побережье и перечислит приехавших знаменитостей. Ланни делал заметки в своем уме, как часть работы агента президента

Только после того, как Бьюти была удовлетворена, он мог обратить свое внимание на своего отчима, мадам и нового медиума. У них тоже были свои истории и масса новых записей. Ланни считал, что благоразумно вести разговоры с ними перед камином в гостиной, чтобы его дорогая мать могла принять в них участие. Он никогда не приглашал Лорел на прогулку, потому что, если бы он это сделал, то услышал бы: "Ланни, ты влюбился в эту женщину?" У Бьюти была полная возможность изучить эту женщину, и она не могла найти в ней никакого реального изъяна, за исключением того, что она не была наследницей, и почему Ланни не сможет использовать свои возможности? Бьюти вытащила из него историю его беседы с Реверди, и это почти заставило ее плакать. — "Ланни, где ещё ты сможешь найти кого-нибудь лучше этой прекрасной девушки?" Его оправдания потерпели неудачу, потому что он, конечно же, не собирается отправиться в путешествие теперь, когда моря кишат подводными лодками. Но так или иначе, Лизбет могла бы жить здесь, и Бьюти позаботится о ней, как никто и никогда не заботился в мире.