Эптон Синклер - Жатва Дракона

– Я понимаю, Ланни, и вы можете рассчитывать на то, что я сохраню вашу тайну.

– Но я хочу попросить вас, чтобы вы также сохранили свои собственные секреты. Нельзя, чтобы откровенный антинацист был гостем в доме моей матери. Это вызвало бы сплетни и помешало моей близости с Хуаном Марцем и герцогом Альбой, лордом Лондондерри, лордом Бивербруком и всеми остальными. Вы можете писать, что вам угодно, конечно, если вы будете оставлять написанное под замком. Полиция не проводит обыски в Бьенвеню. Вы можете публиковаться под именем Мэри Морроу, если вы не раскроите свой псевдоним. Но в ваших разговорах я попросил бы вас стать на данный момент леди троглодитом. Вы писатель, заинтересованный в человеческой природе, но равнодушный к политическим вопросам. Могли бы вы это сделать?"

– Но я уже говорила с друзьями на Ривьере!

– Это было год назад, и вы можете сказать, что вы лучше познали Европу. Богатые считают само собой разумеющимся, что у людей, когда они молоды, появляются эксцентричные представления, но по мере взросления они приобретают то, что называется здравым смыслом. У вас отличное прикрытие, вы внезапно обнаружили, что являетесь медиумом, и находитесь в восторге от этого. Парсифаль пригласил вас приехать в Бьенвеню для испытаний, и вам и всем остальным так интересно узнать о результатах. Вас никто не будет беспокоить о политике.

– Предположим, я никогда не войду в новый транс, Ланни. Предположим, однажды это случилось, возможно, потому, что я была напугана.

– Тем не менее, у вас есть своя история. Вы жили в пансионе в Швейцарии. Я бы ничего не говорил бы о Германии, потому что это может вызвать вопросы и запросы. Просто выбросьте все это из памяти. Я уверен, что вам не нужно пытаться вернуть свои деньги или другое имущество из Берлина. Деньги были украдены, а одежду носит любовница какого-то чиновника гестапо. Это принесёт только одни неприятности. Расследование и, возможно, гласность.

– Я уже решила, что это всё забыто.

– Тогда все в порядке. Вы были в пансионе в Берне, скажем так, и там люди занимались парапсихологией, и вы вошли в транс. После этого они рассказали вам, что вы сказали. Придумайте какую-нибудь историю без дяди Цицерона, конечно, потому что он умер вместе с мисс Джонс. Вы вспомнили, что слышали об интересе Парсифаля Дингла к этому предмету, и вы решили приехать и отдать себя в его руки и посмотреть, что может выйти из вашего дара. Это все даст пищу для разговоров всем богатым бездельникам, что они не спросят, что вы думаете о Гитлере или Рузвельте.

"Хорошо", – сказала Лорел. – "Я буду следовать этой роли. Кстати, Ланни, я понимаю, что вы, должно быть, довольно долго играете разные роли".

"С четырехлетнего возраста", – ответил внук президента Оружейных заводов Бэдд , немного смущенный ее проницательностью. – "Я сидел неподвижно, как маленькая мышь, и слушал, пока мой отец рассказывал моей матери, как убедить герцогиню дю Дьябль пригласить военного министра Руритании на обед, чтобы мой отец мог продать ему тысячу легких пулеметов".

VII

В тот же вечер, который был в воскресенье, они прибыли в Берн. И из своего номера в отеле Ланни позвонил своей матери по телефону. – "О, Ланни, где ты? И что ты делаешь?" Прежде чем он успел ответить на второй вопрос, она продолжала дальше: "У нас будет война? "

– Не знаю, дорогая.

– О, я не смогу пережить другую войну! Я не вынесу её! И потом: "Что случилось с миром? Кажется, что все сошли с ума".

Он ждал, пока она вылила свои чувства. Он прошел через Первую мировую войну вместе с ней. Безнадёжное ранение Марселя, его обезображивание и его окончательное исчезновение. Затем все эти раненные и усилия, чтобы помочь им. Потом Курт, как немецкий агент в Париже, попавший в опасность, и ее бегство с ним. Да, Бьюти получила свою долю войны сполна, достаточно на одну жизнь. – "О, Ланни, ты ведь не пойдешь на неё, не так ли?"

Он сказал ей Нет. На этот раз Америка наверняка останется в стороне. Он сказал ей, что отправится в Париж, а затем в Лондон, и позвонит ей оттуда. Он добавил: "У меня только что был интересный опыт. Я обнаружил медиума, молодую женщину, которая даст фору даже мадам, я думаю, Парсифаль будет от неё без ума".

"Ланни, у тебя опять другая ужасная связь?" – спросила мать, у которой любовь всегда стояла впереди всех человеческих отношений.

– Ничего подобного, дорогая старушка, она безукоризненная леди и хорошо владеющая собой. Она племянница Реверди Холденхерста.