Эптон Синклер - Жатва Дракона

Но не многие женщины имеют такие мысли. Лорел Крестон думала: "У меня есть шанс отложить войну, и если будет задержка, даже недельная задержка, разум может возобладать. Общественное мнение может быть пробуждено, совесть человечества может проснуться сама. Президент Рузвельт просил об этом. И что я могу сделать лучше, чем довериться его суждению?" Газета с докладом о действиях президента лежала на кровати рядом с ней, ее немецкие заголовки смотрели вверх.

Она взяла блокнот и карандаш и написала: "Я рискну еще". Затем, после минутной мысли: "Только раз, абсолютно", и нарисовала линию под последним словом. Он подождал некоторое время, чтобы быть уверенным, что это было ее решение. Она медленно, но решительно кивнула.

"Вы готовы ответить мне?" – спросил он вслух, и его голос казался громким в этой тихой комнате.

Она ответила: "Я останусь до завтрашней ночи и дам еще один сеанс. Он должен быть последним, и это нужно понять и договориться заранее. Мы уедем на следующее утро".

– Хорошо, мисс Джонс, я сообщу ваше решение, и оно будет принято.

Он вырвал из блокнота несколько листов. И не только тот, который был исписан, но и несколько под ним, где могли остаться следы карандаша. Он забрал их в ванную, зажёг спичку и прижал их к унитазу, пока они горели. Когда пламя было близко к его пальцам, он бросил их в воду и потянул рычаг.

XI

В эту летнюю столицу утренние газеты были доставлены самолётом из Мюнхена и Берлина. Огромные пачки, чтобы не оставить в нынешнем кризисе ни одну важную персону без информации. Кроме того, в гостиных были радио, и вокруг них собирались маленькие компании. Этим привилегированным было разрешено слышать злые голоса из-за границы, как и некоторым католическим священникам разрешали читать еретические произведения с целью их опровержения. Так в это утро кризиса армейские офицеры и партийные чиновники злорадствовали, слушая, как британские и французские станции были взволнованы германо-советским пактом и высказывали предположения о его возможных секретных положениях. Приятно, когда ваши враги беспокоятся и строят догадки!

Эти персонажи свободно разговаривали, не обращая особого внимания на заокеанского чужака. В конце концов, поскольку армия должна была двинуться в полночь, и Варшава будет захвачена или уничтожена в течение недели, то какая разница? Желание продемонстрировать исключительные знания является общей слабостью, и один из молодых адъютантов фюрера заметил специалисту по искусству, что, конечно, это была сделка по разделению завоеванной Польши. Немцам была не нужна восточная половина, которая принадлежала России до последней войны. А могли ли русские отказаться от неё, когда фюрер преподнёс её на блюдечке? Забавный анекдот с англичанами, которые уже несколько недель торчали в Москве, пытаясь договориться, чтобы Советы воевали с фюрером! Еще забавнее было с важным сэром Невилем, который привёз сюда свое письмо в тот самый час, когда ставились подписи на пакт в Москве!

Все было жизнерадостно в это утро в летней столице. Во всяком случае, в ранние часы. Однако к полудню Ланни начал замечать изменения. Шёл шёпот, и некоторым группам, похоже, не нравилось его присутствие. Он мог догадаться, но он не мог быть уверен до обеда, пока у него не появился шанс перекинуться шёпотом парой слов с лейтенантом СС, которого он возил на партийный съезд год назад. – "Приказ армии был отменен, мы не должны двигаться до особого уведомления". Ланни воскликнул: "Also! Was ist geschehen?" Но адъютант не знал. Что-то изменило решение фюрера. Только его мудрость могла решать.

Ланни ушел в свою комнату и читал газеты, а потом снова с головой ушел в проблемы экстрасенсорного восприятия. Казалось, что ему следовало бы держаться в тени, и это все еще больше подходило для его таинственной компаньонки. В тот день он не приглашал ее на прогулку, потому что шел дождь. И они не могли говорить в её комнате. Во всяком случае, ему нечего было сказать ей, потому что она зарекомендовала себя как медиум, и у неё была информация о местной ситуации и персоналиях. Квалифицированный беллетрист не нуждается в помощи искусствоведа в составлении слов для своих персонажей.

XII

Так прошел странный день и часть ночи. Ланни коротко поговорил с Гессом, который пришел к нему в комнату и подтвердил отмену наступления на Польшу и причину этого. Решимость фюрера была поколеблена. Его мысли были недостаточно решительно настроены. Некоторые из старших генералов были рады отсрочке, но молодые люди, нацисты, были очень разочарованы. Они были наготове, надеясь скоро отправиться на фронт, а теперь слава была вырвана у них из под носа. Гесс сказал: "У меня не сложилось собственного мнения. С одной стороны я рад, с другой сожалею". Ланни ответил: "Полагаю, если бы я был немцем, я был бы в том же положении. Для иностранца всегда легко быть нейтральным".