Эптон Синклер - Жатва Дракона

III

Правителя прерывать не разрешается, пока он хочет поговорить. И Ланни следовал этим правилам. Но, наконец, фюрер встал перед ним и спросил: "Что вы хотите мне рассказать, герр Бэдд? Что они будут делать?"

"Mein Führer" , – сказал Ланни с энтузиазмом, – "не верьте, что любой живущий на Земле человек может ответить на этот вопрос, и я бы сказал, будьте осторожны с тем человеком, который утверждает, что у него есть ответ на него. Ни Британия, ни Франция не являются едиными нациями, только сборищем группировок воюющих друг с другом. Решение будет принято в последние несколько часов и только перед лицом последних событий. Я могу рассказать вам, что говорили некоторые из лидеров фракций--"

– Скажите мне, что действительно на уме у Чемберлена!

– Я поговорил с одним из его близких друзей пару недель назад. Он пожертвует своей правой рукой, чтобы избежать войны с Германией.

– Тогда почему он объявил призыв в Британии?

– Я не думаю, что он сделал бы это по своему выбору. Он возглавляет парию, и давление на него становится больше, чем он может сопротивляться. Если вы делаете шаг, он вынужден делать встречный.

– У Германии нет никаких целей против Великобритании, но Британия продолжает политику окружения Германии. Какой еще может быть смысл союза с полуцивилизованным государством, таким как Польша? Они говорят о мире, но все их действия - война. Я решил, что никто не заставит меня больше тратить время на споры о польских таможенниках в Данциге!

"Dann, mein Führer" , – сказал сын президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт с одной из своих весёлых улыбок, – "в таком случае я пойду и куплю то поместье в том, что они называют своим Коридором".

Ади улыбнулся в ответ, но только на секунду. Его обуяла иррациональность, и сейчас страшные четверо всадников схватили его и галопом понеслись с ним. – "Подождите, пока вы не увидите, что произойдет в ближайшие несколько дней. Вы можете обнаружить, что жалкие поляки могли заставить меня сжечь этот дом и опустошить весь этот район". Затем, как крик боли: "Кто-нибудь воображает, что я хочу войны? Мне нравится война, я строитель, я хотел быть архитектором, и я заверяю вас, что высшей формой наслаждения для меня является проектирование больших зданий и их возведение. До сих пор я никогда не разрушал зданий, только для целей очистки территории. Если когда-либо я был вынужден это сделать, мое сердце болело за каждый камень".

Ланни подумал: "Мадрид-Герника-Барселона-Валенсия!" Но он держал эти названия запертыми в своей голове и был рад, что Ади не обладал даром "этой старой телепатии"!

– Но поскольку они навязывают мне войну, потому что они полны решимости получить ее. Что я могу сделать? Я сказал Гендерсону несколько дней назад: 'Если мне придется вступить в войну, я предпочту это сделать, когда мне будет пятьдесят, чем когда мне будет пятьдесят пять или шестьдесят'. Кстати, объясните мне этого благочестивого и правильного олуха, если это можно сделать.

Ланни сказал: "Я случайно встречался с ним и не претендую на то, чтобы хорошо его знать, но я знаю его тип. Англичанина из высшего общества учат, что его предназначение управлять, ему внушают эту идею с того времени, когда он способен понимать слова, и, как правило, в его сознании никогда не возникает никакой другой идеи. Его учат, что он должен управлять хорошо и честно. И всякий раз, когда его интересы требуют, чтобы он делал что-то определенное, он не должен искать моральные причины для этого действия. Другие люди могут быть не удовлетворены этими причинами, и именно это породило мысль о том, что англичане лицемерны".

Это заставило фюрера немцев вспомнить, как Клайв и Гастингс захватили Индию. Они нашли для этого моральные причины. И несмотря на то, что остальная часть мира не была удовлетворена, Индия была захвачена. Очевидно, Ади нашел время для чтения истории. Или, возможно, кто-то снабдил его данными до прибытия британского посла утром!

Фюрер хотел узнать о целой группе англичан. Например, лорд Бивербрук. Он был таким горячим другом Германии, а теперь он, казалось, становится индифферентным. Ланни рассказал, что он сказал на Ривьере. А потом Лотиан. Он тоже, казалось, ослабел в своих симпатиях. Ланни объяснил, что этот благородный лорд был последователем движения "Сайентистская церковь", поэтому его образ пацифизма отличался от нацистского. А потом французы. Кто из них заставил выгнать Абеца? Что французы не понимали, что это был фактически актом войны? Что заставило это сделать Даладье, и что еще важнее, какую роль сыграла мадам де Круссоль? И Рейно и его благородная леди, мадам де Партес, эти проклятые аристократические шлюхи, которые слишком много говорят о политике, и это был один из признаков распада Франции. Ланни без труда с этим согласился.