Эптон Синклер - Жатва Дракона

– Мне было бы лучше спросить тебя, Герман, потому что ты военный человек, а я всего лишь искусствовед.

– Пошлют флот на наши минные поля в Скагеррак? Или они пожертвуют частью своих неадекватных военно-воздушных сил? Могут ли они представить себе своевременную высадку армии на континент, чтобы спасти Польшу?

"Им сказали, что фюрер не желает войны на два фронта", – мягко ответил Ланни.

– Это не война на два фронта, когда один враг уничтожен прежде, чем другой может вступить в бой. Польша, с военной точки зрения, похожа на кинореквизит и бутафорию, все спереди и ничего сзади. Когда англичане это поймут, то они серьезно подумают, хотят ли они вести долгую и изнурительную войну ни за что.

"Тогда в самом начале вы не будете бомбить Лондон или Париж?" – смелый вопрос для командующего ВВС, всего за несколько дней до вылета его самолетов.

Но Геринг полагал, что у него в руках все карты, и был не прочь положить их на стол. "Конечно, нет", – сказал он. – "Мы не хотим войны, мы только хотим узнать, чего хотят другие. Скажи британцам, что мы предоставим им достаточно времени, чтобы всё обдумать и понять, что они хотят получить".

– Кажется, они это уже знают, Герман. Несколько месяцев назад мне показали в Лондоне бюллетень организации, которая называет себя 'Информационной службой друзей Европы'. Ты, несомненно, знаешь о них.

– Мы не пропускаем ничего, что делают наши враги.

"Итак, этот бюллетень изложил процедуру, которой Германия намеревается следовать, и это было примерно то, что ты мне рассказывал". – Ланни не сказал, что именно Рик показал ему этот бюллетень, или что он его составлял, частично используя информацию Ланни.

"Политика фюрера всегда была открытой и честной", – заявил военный эксперт фюрера. – "Все, что мы хотим, это вернуть себе то, что нам принадлежит. Мы предпочли бы получить это в качестве дара, и акта справедливости. Но если мы будем вынуждены это взять сами, тем лучше. Пусть наши враги делают то, что им нравится, и мы встретим их. Никто не сможет сказать, что Германия искала войны или когда-либо совершила акт агрессии". Ланни хотел было сказать: "Скажи это чехам!" Но он понимал, что не надо шутить, когда знаешь, что совесть другого человека страдает от сознания вины.

XII

В понедельник утром Ланни вернулся в гостиницу. Он позвонил в офис Рудольфа Гесса и узнал, что босс НСДАП все еще находится в Берхтесгадене. Ланни написал ему записку в это место и надеялся найти ответ в своей почте. Но была только тишина, и Ланни понял, что он был в одной собачьей упряжке вместе со всеми другими своими соотечественниками и подданными Франклина Делано Розенфельда, голландского еврея, демократически-плутократического коммунистического диктатора.

Это было четырнадцатое августа, и, по словам Монка, дата нападения на Польшу наступит через одиннадцать дней. У Ланни было достаточно времени для поездки в Швейцарию, чтобы отправить письмо в Вашингтон. Но он уже писал из Парижа, что война начнётся не позже чем через месяц. И относительно точной даты он знал, что Ади Шикльгрубер внезапно меняет свое мнение, и он надеялся, что это может повториться. Если бы только американский психолог мог понять его и применить своё искусство!

Ланни позвонил в офис Генриха Юнга, который был одним из немногих людей, имеющих право сказать, что он посетил вышеупомянутого Ади, в то время как Ади был в тюрьме пятнадцать лет назад. Такие люди всегда имели доступ к фюреру, если только они не находились в положении Эрнста Рёма и некоторых из его друзей, убитых во время Ночи длинных ножей . Ланни снова не повезло, потому что Генриху было приказано устроить в Нюрнберге юбилейную часть празднования недели, известную как Parteitag , которая всегда бывала в начале каждого сентября. В этом году особое внимание было уделено образованию и идейному просвещению Гитлерюгенда, так секретарша Генриха сообщила американскому другу Генриха. Она, должно быть, телеграфировала или позвонила своему боссу, потому что через пару часов из Нюрнберга пришла телеграмма, приглашавшая Ланни посетить великолепную серию мероприятий в качестве гостя Гитлера. Если информация Монка была правильной, этой великолепной серии не будет. Но, конечно же, нацисты продолжали подготовку к мероприятиям, как прикрытие.

Ланни вспомнил об Отто Абеце, который приехал в Берлин, и теперь был рад принять приглашение пообедать в Адлоне. Этот приятный собеседник провел пару часов с американским плейбоем. Ведь Ланни все еще мог играть роль плейбоя всякий раз, когда он этого хотел. Герр Абец показал, что он глубоко огорчен неудачей своей миссии во Франции, но от этого его любовь к этой стране ничуть не уменьшилась. Ланни сразу понял, что его любовь ограничивается только теми французами, которые с ним согласны, и что он горячо ненавидел тех, кто предложил ему собрать вещи и покинуть родную землю своей жены, вернувшись в Фатерланд.