Недостреленный [СИ, с илл.]

Дома мы с Лизой поделились впечатлениями о первом полностью московском дне. У неё было всё хорошо, хоть и непросто – вникать в новые правила и привыкать к новому месту работы тоже было нелегко. Девушка подбодрила меня надеждой, что завтра в училище у меня может быть всё по-другому. На следующее утро она пошла к своему месту работы на Третий Знаменский, а я отправился пешком в Немецкую слободу.

Там, на Технической улице и находилось Императорское московское техническое училище. (Ныне 2-я Бауманская улица, где находится МВТУ им. Баумана – прим. автора)

Известно много имен и открытий, связанных с Императорским, а после революции с Московским высшим техническим училищем. На слуху Туполев А. Н., Королев С. П., Сухой П. О., Лавочкин С. А., Доллежаль Н. А. В авиастроении, космонавтике, атомной энергетике, металлообработке, химии. Во многих достижениях нашей страны приложили свои таланты выпускники.

Шел я до училища около часа, и, придя, принялся мыкаться по разным аудиториям и лабораториям. Однако, в училище повторилась та же картина, что и вчера в университете. Учиться – пожалуйста, в новом учебном году. На работу – не подхожу без дипломов и без достаточных навыков.

Опечаленный и задумчивый я возвращался домой уже к вечеру. Наступили сумерки, когда я шел дворами у Каретного ряда к нашему дому. В соседнем дворе я заметил пожилую женщину, пытающуюся затащить в подъезд привезенную на санках вязанку дров. Вязанка была не то чтобы очень большой, во всяком случае для меня нынешнего, но женщине в возрасте оказалась не под силу. Этот дом, похоже, был на печном отоплении. То ли прежние привычки, то ли сочувствие побудили меня предложить ей помощь, и я донёс дрова и санки до третьего этажа, где она жила одна в хорошей пятикомнатной квартире. Занеся дрова к печи в кабинете, соседнем со спальней, я огляделся – комната была заставлена шкафами, заполненными книгами. Видно, тоска по чтению отразилась в моих глазах, и хозяйка в благодарность предложила мне дать почитать "какую-нибудь книжку", если меня что-то заинтересует. Я посмотрел на полки, и мой взгляд упал на небольшой перевод комедий Шекспира – вот то, что сейчас хочется прочесть для поднятия настроения. Софья Александровна, так назвалась женщина, хоть и удивилась моему выбору книжки без картинок, но не отказала. А я обрадованно поблагодарил и пообещал аккуратно обращаться и вскоре вернуть, как только прочту, сказав, что живу в доме вот тут неподалёку.

Лиза, как и я, огорчилась моей сегодняшней неудачей, но по поговорке, что утро вечера мудренее, я решил завтра опять наведаться в университет и в училище и, умерив свою прыть, попытаться устроиться хоть на какую-нибудь работу, хоть истопником, и тем временем восстанавливать забытое образование. А пока предложил Лизе скоротать вечер с шекспировскими комедиями, чему она явно обрадовалась, она тоже любила читать, но не могла себе позволить покупать книги. Мы вдоволь посмеялись, читая "Много шума из ничего" и "Укрощение строптивой", читали допоздна, благо в доме было электричество, и оно не отключалось. Перевернув последнюю страничку небольшого томика, мы легли спать, а я собрался завтра отнести книгу её хозяйке перед своим походом в университет.

Подходя ко входу во двор Софьи Александровны, я увидел, как в её подъезд зашли пара человек в кожаных куртках, причем лицо одного из них показалось знакомым. Поднявшись на третий этаж, я никого не увидел, позвонил в дверной звонок. Дверь мне открыла сама хозяйка.

— Здравствуйте, Софья Александровна! Вот, возвращаю вам книгу, очень понравилась!

— Доброе утро, молодой человек! Уже прочли? Так быстро, совсем не ожидала…

— Да томик небольшой, мы с женой за вечер проглотили. Очень вам благодарны, читали с огромным удовольствием.

— Ну что ж, я рада…

— Еще раз вас благодарю… — сказал я помявшись. Была тайная мысль, вдруг она расщедрится и даст на время прочесть еще какую-нибудь книгу из её огромной библиотеки, но она не оправдалась.

— Всего доброго, молодой человек, — сказала женщина, завершая разговор.

— Всего доброго, Софья Александровна, — ответил я, и дверь закрылась.

"Да, не вышло, халявы не будет", — усмехнулся я, начиная спуск по лестнице. Проходя второй лестничный пролет, я услышал сверху, наверное, с площадки четвёртого этажа приглушенные толстыми дверями женские крики, потом раздался выстрел, и все стихло. Я замер, вынув из правого кармана револьвер и прислушиваясь. Через минуту послышались звуки открываемой двери, скрип ботинок и шаги вышедших на площадку людей.