Недостреленный [СИ, с илл.]

— …Еще на третий можно, там полковничиха живёт, — послышался мужской голос.

— Погодь, щас, рыжьё уберу… — прозвучал в ответ другой.

В этот момент я вспомнил, где видел одного из тех, в кожанках, кто заходил в подъезд передо мной. У "Дома Анархии", на Малой Дмитровке, это лицо я видел среди анархистов на улице. "Анархисты грабят, — подумал я. — А может и не они, а примазавшиеся. Кого только в этой анархистской "вольнице" тогда не было".

Шаги стали спускаться по лестнице, по их звукам, человек было двое. Я прижался в угол стены на площадке второго этажа. "Куда они идут? На выход, во двор? Тогда наткнутся на меня, мимо не пройдут. Начни я спускаться вниз – они услышат шаги. Стрелять первым?.. — пронеслось у меня в голове. — Нет, говорили что-то про третий этаж, про полковничиху. Это та Софья Александровна? Пойдут к ней?"

Шаги прекратились на третьем этаже, у меня над головой. Зазвенел звонок, открылась дверь.

— ЧеКа, дворянчики, открывай! Где муж, контра? Золото, камни… — прозвучал второй из голосов, послышалась какая-то возня.

— …Что вы себе позволяете?.. — услышал я приглушенный голос Софьи Александровны.

По звукам, двое зашли вглубь квартиры и утащили с собой хозяйку, стукнула об косяк дверь. "Вошли… Можно уйти, не заметят. Надо куда-то сообщить… Куда? Пока буду сообщать, они убьют и эту женщину, как на четвёртом, и скроются. Помочь ей? Напасть на них… А вдруг эти и впрямь из ЧК? Тогда мне точно конец… Нет, на ЧК не похоже, они бы действовали по-другому, и женщину с четвёртого бы увезли с собой, а не пристрелили… А справлюсь ли я с двумя? Один раз вроде уже справился… Так встревать в это дело или нет?… — промелькнуло у меня в голове. — Да что, бл… сейчас происходит?! В этом времени что белые, что красные, наверняка остановили бы грабёж. А я тут раздумываю, вмешиваться или нет! Тьфу!".. — мысленно сплюнул я, взвел курок револьвера и стал, тихо ступая, подниматься по лестнице.

На третьем этаже из-за закрытой двери еле доносился далёкий громкий разговор. Угрожающе кричал мужской голос и что-то отвечал женский. Я медленно толкнул дверь, она отворилась. "Хорошо, что нет защелки", — подумал я. Второй револьвер из левого кармана я доставать не стал, всё же стрельба по-македонски совсем не мой конёк. Взяв револьвер двумя руками и подняв его на уровень глаз как когда-то давно при практической стрельбе, я, слегка пригнувшись, вошел в квартиру. Прихожая была пуста. Далее путь был знакомый, из кабинета доносились звуки выдвигаемых ящиков и громкие голоса, мужской требовал драгоценности, женский испуганно отвечал. Аккуратно переступая и медленно опуская ботинки на поверхность пола, я двигался к открытой внутренней двери, держа дверной проем на прицеле.

Не доходя до двери пару шагов, начал смещаться в сторону, увеличивая пространство обзора. Первый противник в кожанке, стоявший у письменного стола лицом ко мне и ворошивший на нём вываленное из ящиков содержимое, оказался на мушке нагана. Обладатели голосов еще не были видны за дверным проемом, в том углу кабинета, как я помнил, стоял диванчик. В этот момент стоящий человек поднял голову и наткнулся на меня взглядом. Его глаза удивленно раскрылись, лицо исказилось, и он потянулся к револьверу, лежащему рядом с ним на столе. Бах! Бах! Мои выстрелы оглушительно раздались в помещении. "Кожаную куртку" откинуло на стену. Я быстро пересек линию двери и припал на одно колено, направив револьвер в угол кабинета. Там, наклонившись над вжавшейся в угол диванчика жертвой, был второй "кожаный". Мне было трудно стрелять, чтобы не задеть сидящую женщину, но, к счастью, грабитель выпрямился, а увидев меня, инстинктивно отпрянул назад, увеличивая расстояние между собой и женщиной. Бах! Бах! Бах!.. У меня зазвенело в ушах. От движения противника сбился прицел, одна моя пуля выбила дырку в стене, когда этот второй хватал кобуру у себя на боку. Бросив взгляд на первого, я увидел, что тот сполз по стене и полулежит без движения. Второй так же, получив две пули в корпус, свалился на пол.

Встав с колена, подошёл к "кожаным", держа револьвер наготове. Оба не дышали.

— Простите, Софья Александровна, я тут вам стенку попортил, — нервно усмехнулся я. Та ошеломленно кивнула головой и потом смогла произнести:

— Они говорили, что из большевистской ЧК. Показывали документ.

— А где он, этот документ? — я насторожился.

— Не заметила… Не помню… Наверное, в кармане одного из них, — неуверенно сказала пожилая женщина.