Элли Мидвуд - Австриец

Я едва смог найти в себе силы, чтобы выдержать его взгляд, и только пробормотал какие-то бесполезные слова, прося его прощения, в ответ на что он только печально покачал своей совершенно седой головой.

— Не меня ты должен просить о прощении, Эрнст. Господа нашего. Он милостив к каждой заблудшей душе. Пусть твой грех один из страшнейших, Он все равно укажет тебе путь к свету из той тёмной клетки, в которую ты сам себя запер, если ты только выкажешь достаточно силы, чтобы понять всю серьёзность содеянного и пойти навстречу Его свету. Ты должен полностью изменить свою жизнь, Эрнст. Ты должен держаться как можно дальше от всех этих людей, потому что это они затаскивают тебя с собой в бездну. Я знал тебя, когда ты был ещё совсем ребёнком, и я знаю, что это не ты — то, чем ты стал.

— Да, да, вы правы, конечно же, — я с готовностью согласился. — Я бы никогда…

— Я знаю, что ты на такое никогда не был способен. Потому-то меня и пугает ещё сильнее тот факт, что ты это сделал. Почему, Эрнст?

— Это все мой гнев и тщеславие, Отец. Я, похоже, не в силах их контролировать. Я хотел ему отомстить, но в то же время я не хотел физически ему навредить. Я только хотел ущемить его гордость и унизить его, как он унизил меня. Я никогда и помыслить не мог, что я способен… Нет, как же такое могло произойти? Я просто не верю… Отец, я попаду в ад?

— Ты не так всё это понимаешь, мальчик мой. Ты страшишься наказания, в то время как всё, что тебе нужно, так это сконцентрироваться на спасении своей души от совершения подобной ошибки в будущем. Не потому, что ты попадёшь в ад, но потому что ад всегда будет жить в тебе, если ты этого не сделаешь.

Я снова закивал, клянясь и ему и себе, что никогда больше никому не наврежу, что я брошу службу в СС и откажусь от членства в партии. Я осекся на полуслове, уставившись на Бруно и несколько моих товарищей из СС за его спиной, внезапно материализовавшихся из-за нашей скамьи.

— Эрнст! Ты что такое делаешь, сбегая вот так от своей бедной жены? — Он хлопнул меня по плечу и крепко ухватил меня за локоть, заставляя подняться. Однако, даже когда я уже стоял, его пальцы не ослабили своей хватки. — Хорошо, что я зашёл проверить как ты, как и обещал, и нашёл её всю в расстроенных чувствах и не знающую даже, что и думать. Ты что, нельзя так поступать с женщиной в её положении, это же просто безответственно. Пойдём, выйдем на улицу, она ждёт тебя в моей машине.

Нутром предчувствуя что-то зловещее при виде окруживших меня лишенных всяких эмоций лиц, я попытался вытянуть руку из цепких пальцев Бруно.

— Я ещё не закончил говорить с отцом Вильгельмом. Отвези её домой, пожалуйста, а я приеду так скоро, что она и не заметит.

— Эрнст, пойдём выйдем, — настаивал он все с той же нехорошей улыбкой, сжимая мой локоть ещё сильнее.

— Бруно…

— Всего на секунду. Просто покажешь ей своё лицо, чтобы она не волновалась, бедняжка. А потом иди себе назад к своему святому отцу. — Бруно улыбнулся священнику, который так и сидел на том же месте, окружённый безмолвными эсэсовцами. Отец Вильгельм оглядел их с его обычным спокойствием и приятием, затем повернул голову в мою сторону, грустно улыбнулся и медленно поднял руку, чтобы осенить меня знаком креста.

— Запомни, что я тебе сказал, Эрнст. И да поможет тебе Бог, сынок.

— Не время прощаться, — весело сказал Бруно с ухмылкой, не покидающей его лица. — Он вернётся всего через минуту.

Я ободряюще кивнул отцу Вильгельму и позволил Бруно вывести меня из церкви, двери в которую с громким ударом закрыл один из эсэсовцев, проследовавших за нами до выхода. Я тут же обернулся, взглянул на ухмыляющегося Бруно, а затем на машину, припаркованную у ступеней. Я и отсюда видел, что она была пуста.

— Бруно, что происходит? Где моя жена?

— Дома, ждёт тебя, — ответил он, как будто объясняя очевидное.

Я снова посмотрел на закрытые двери и невольно задержал дыхание, ища ответ на лице друга. Или я ошибался и в этом тоже, наивно полагая, что наша дружба была превыше его верности режиму и фюреру?

— Эрнст, ну о чем ты думал? — он начал журить меня как нашалившего ребёнка, хоть я и был его командиром. Хотя, сейчас может уже и не был. В тот момент и я, и отец Вильгельм, запертый внутри, были во власти Бруно и его людей. Бруно знал, что я всё рассказал священнику, я видел это в его глазах.

— Что ты собираешься с ним сделать? — я прошептал чуть слышно.

— Эрнст, ты же не можешь бегать по всему городу, всем подряд рассказывая, чем мы занимались в Вене. Священник? Да что на тебя такое нашло? Может, хотя, это и моя вина. Я видел, что ты был сам не свой этим утром, и всё равно отпустил тебя одного домой. Слава Богу, я вовремя зашёл к Элизабет, и она сказала мне, куда ты пошёл. Подумать страшно, что бы случилось, реши я остаться дома этим вечером. Да ты бы уже к утру в тюрьме был! А ещё через день — на виселице.