Элли Мидвуд - Австриец

— Конечно, мертв, — улыбнулся я. — Потому и пароль такой. Чтобы сбить людей с толку.

— А-а, штучки из разведки. Всё понятно. — Он кивнул с заговорщицким видом.

Она подмигнула мне с заговорщицким видом, моя любовница вот уже на протяжении двадцати лет. Может, хотя, у меня и не было права называть её своей любовницей. Слово «любовница» подразумевает под собой определённую регулярность отношений; мои же отношения с Мелитой таковыми назвать было никак нельзя. И тем не менее она была здесь, со мной, в моей снятой внаём квартире в Вене, иногда служившей мне штабом, и ухмылялась мне, играя с краем простыни, которую она натянула на себя не столько из скромности, сколько из-за холодной мартовской ночи.

Всего десять минут назад её стройные ножки обнимали меня за талию; она впивалась ногтями мне в плечи и шептала какие-то глупости, пока я не накрыл её рот своим и не забросил её ноги себе на плечи. Вскоре она начала кричать, вцепившись в спинку кровати; она любила, когда я был почти жёстким и грубым с ней, как и большинство других женщин, как я мог заключить из своего более чем богатого опыта за все эти годы. И тут зазвонил этот чертов телефон.

В любых других обстоятельствах я бы просто-напросто выдернул провод из розетки и вернулся к той красотке, что в данный момент занимала мою постель. Но на этот раз я быстро оставил протестующую Мелиту в кровати и бросился к телефону, потому как знал, что только один человек мог звонить мне посреди ночи и только по одной причине. Отто подтвердил мои догадки в трёх коротких предложениях и попрощался обычным «Так точно» в ответ на мои приказы. Аншлюс начался.

Мои люди собирали сведения из всех возможных источников, но, тем не менее, без Отто и его непоколебимой преданности мне лично, я бы никогда не узнал о планах немцев, решивших наконец сделать решительный шаг, так быстро. Гейдрих сделал всё, что было в его силах, чтобы держать меня в неведении относительно готовящейся операции, чтобы затем дискредитировать меня в глазах начальства. Моя власть над австрийскими СС всегда была ему поперёк горла, и он, похоже, решил сделать это своей миссией — назначить своих собственных верных людей вместо меня в новом правительстве.

— Ничего не выйдет, группенфюрер Гейдрих, — я продолжал бормотать себе под нос, быстро натягивая сапоги под взглядом Мелиты, которую всё происходящее похоже сильно забавляло. — Я появлюсь там раньше твоих людей, я буду командовать твоими людьми, и они не посмеют мне не подчиниться. Тогда и посмотрим, что ты на это скажешь, жалкий ты недоносок!

— Далеко собираешься? — Мелита спросила, протягивая мне ремень и кобуру, которую она нашла под кроватью.

— В канцелярию. С пятью сотнями моих людей под командованием Отто.

— Опять? — Одеваясь, я не видел её выражения лица, но мог поклясться просто по тону её голоса, что она саркастически выгнула бровь. — Кого собираешься пристрелить на этот раз?

Мелита была одной из немногих людей, включая мою жену Лизель и Отто, кто знал об истории с Доллфуссом. Я рассказал ей всё, когда можно было наконец это сделать, после того, как я избавился от Бруно, так его расхвалив Гиммлеру, что тот пристроил его куда-то в берлинское гестапо. К тому же, Мелита была психиатром, и высоко квалифицированным, и недавно получила-таки своё заветное место в Берлине, где работала сейчас над какой-то секретной правительственной программой. Но главной причиной, почему я решил раскрыть ей всю правду, было то, что она была одной из очень немногих людей, кому я мог доверять.

— Надеюсь, что никого. Хотя, это будет зависеть исключительно от людей в канцелярии.

Я проверил кобуру, чмокнул Мелиту в щеку и велел ей ждать меня и никуда не уходить.

— И не смей одеваться!

— Что, планируешь так быстро управиться?

— Вот увидишь! — рассмеялся я в ответ, захлопнул дверь и побежал вниз по лестнице.

Я и вправду раздавал приказы в ту ночь быстро и крайне эффективно. А главное, без каких бы то ни было эмоций. Я отдавал приказы с холодной отстранённостью, требуя беспрекословного подчинения от взволнованных молодых эсэсовцев, и моих, и гейдриховых, которые последовали за мной без лишних раздумий, как я и предполагал. В конце концов, Гейдриха здесь не было, и я сильно сомневался, что они осмелились бы ослушаться командира с моим-то ростом и лицом.

Всего несколько часов спустя всё уже было кончено, и я стоял навытяжку перед рейхсфюрером Гиммлером и другими высокопоставленными официальными лицами, только что сошедшими с самолёта в маленьком аэропорту Вены холодным весенним утром.