Элли Мидвуд - Австриец

Губы незнакомца дрогнули в осторожной улыбке. Он медленно выпустил грудки моего пиджака из рук и аккуратно извиняющимся жестом разгладил помятый материал моей рубашки и пиджака.

— Герр штандартенфюрер, — сказал он самым уважительным тоном, пытаясь вывернуться из-под меня и чемоданов, чтобы отдать мне салют. — Это большая честь, встретиться с вами. Я премного о вас наслышан.

— Ну да, — проворчал я, наконец спихнув остатки багажа со спины и присев на пол рядом с ним. Поезд только что тронулся, и теперь мы были в безопасности. — А ты-то кто такой будешь?

— Меня зовут Отто Скорцени, унтерштурмфюрер СС, к вашим услугам, герр штандартенфюрер!

Он снова отдал мне честь, сел поудобнее и, приведя в порядок свою одежду, улыбнулся мне такой искренней улыбкой, что она заставила бы любого усомниться, что мы только что пытались разорвать друг друга на части. Этот наглец просто завораживал. Мы оба поизучали друг друга взглядами. Он явно хотел говорить, но не решался нарушить военный этикет, начав разговор первым. «Ведёт себя, как на параде, и это после того, как он обругал меня так, что любому матросу стало бы стыдно», я снова усмехнулся, пальцами расчёсывая взъерошенные после драки волосы. Унтерштурмфюрер Скорцени делал то же самое, пропуская пальцы сквозь тёмную, непослушную гриву. «Как в какое-то чудное зеркало смотрюсь», — подумал я и кивнул на его шрам.

— Schmiss?

Он ответил на мою улыбку ещё более широкой.

— Так точно, штандартенфюрер, — теперь уже он кивнул на мою левую щёку. — Тоже?

— Напился, врезался и вылетел лицом вперёд через лобовое стекло.

— Вот уж ни разу не слышал, чтобы кто-то вылетал лицом вперёд из машины и резал только одну сторону лица.

— А ты смекалистый, — я усмехнулся.

— Я и сам фехтовальщик, герр штандартенфюрер. Я бы узнал фехтовальный шрам из миллиона. — Он тоже улыбнулся. — А к какому братству вы принадлежали, если позволите спросить?

— «Арминия», в Граце. Ты?

— А я в Вене. Родился и вырос там, и в университет там же ходил.

— Прекрасный город. Я там сейчас живу.

— Правда?

— Ну, вообще-то мой дом в Линце, но со всеми этими рейхсфюрерскими приказами становится всё сложнее и сложнее постоянно мотаться между двумя городами. К тому же, у меня дома жена на седьмом месяце, маленький ребёнок и тесть с тещей, в чьём доме я и живу.

Отто присвистнул и сочувственно прищёлкнул языком.

— Теперь понятно, чего вы на меня так набросились. Я бы тоже был не в лучшем расположении духа на вашем месте. — Он рассмеялся, но тут же вспомнил о моём звании и снова принял серьёзный вид. — Я прошу прощения, герр штандартенфюрер. Я не имел права такого говорить.

Его внезапные переходы от новообретенного лучшего друга к почтительному подчинённому всё больше и больше меня забавляли, и я в конце концов не выдержал и расхохотался.

— Ничего, Отто. Ты же не против, что я зову тебя по имени?

— Никак нет, герр штандартенфюрер. Это для меня большая честь.

— Зови меня просто Эрнст. Мы же оба австрийцы, так что предлагаю бросить весь военный этикет к черту, перейти на «ты» и быть друзьями.

Отто почти что с благоговением посмотрел на мою протянутую ладонь, взял её в свою — такую же огромную, как моя, — и крепко сжал.

— Эрнст.

— Отто.

Мы оба рассмеялись, глядя друг другу в глаза, как двое вдруг неожиданно воссоединившихся братьев-близнецов. Почему я чувствовал такую связь с этим парнем, я понятия не имел. Может, потому что мы и впрямь были похожи на братьев, два здоровых, угрожающе выглядящих австрийца с изрезанными лицами, которые могли драться на равных, и смеяться друг над другом всего несколько минут спустя. Почему-то я был уверен, что и он чувствовал то же самое.

— Так чьи приказы ты исполняешь, о которых мне не велено знать? — Я вдруг вспомнил, из-за чего началась вся драка.

Отто задумался, но всего на секунду.

— Группенфюрера Гейдриха. Только я тебе ничего не говорил.

— Как это я раньше не догадался? Хитрый недоносок! — выругался я и двинул кулаком по ближайшему ко мне чемодану. — Он снова что-то затевает у меня за спиной? Что-то, связанное с предстоящим аншлюсом?

На этот раз Отто не раздумывая кивнул несколько раз. Он очевидно, уже решил, кому отныне принадлежала его верность, и за это стал нравиться мне ещё больше.

— Я везу документы с особой директивой для доставки главе венских СС. Не думаю, что они будут противоречить тем, что тебе дал рейхсфюрер, но… Но думается мне, что Гейдрих просто-напросто не хочет, чтобы ты о них знал, с той целью, что когда аншлюс наконец произойдёт, ты будешь полностью лишён какого бы то ни было контроля. Естественно, я это основываю только на моих собственных догадках. Я спрашивал его о тебе пару раз, так как ты — глава австрийских СС, и я думал, что ты в первую очередь должен быть осведомлён, но он запретил даже имя твоё произносить в его присутствии. Не думаю, что он питает к тебе большую симпатию, по правде говоря.