Саймон Терни - Калигула

Калигула сердито прищурился и встал рядом с Друзом:

– Если мы не вернемся и не очистим дом, погребение не будет считаться свершенным. Префект, твое требование недостойно.

Сеян теперь в открытую ухмылялся:

– Да пожалуйста! Император принял решение. Вилла больше не является вашим жильем. Ваш дядя Тиберий желает, чтобы вы переехали в дом вашей бабки Антонии. Все вы.

Друз открыл рот, переполняемый горечью и гневом, но теперь Калигула вышел вперед и не дал брату сказать ни слова.

– Хорошо, префект, – процедил он. – Полагаю, ты проследишь за тем, чтобы наши вещи перевезли куда надо?

– Конечно. Все вещи, которые не относятся к имуществу виллы и не являются собственностью императора.

Друз готов был взорваться, и я с удивлением заметила, что Калигула наступил брату на ногу, чтобы заставить того молчать.

Сеян захохотал и взмахом руки велел своим людям уходить. Мы молча смотрели, как преторианцы маршируют по улице в центр города. Когда мы остались одни, если не считать наших рабов и слуг, Друз накинулся на Калигулу:

– Зачем ты это сделал?

– Потому что иначе тебя бы уже не было в живых. Я видел это по глазам Сеяна. Он искал лишь предлог, и я сделал все, чтобы он его не получил.

– Неужели Тиберий и правда выгнал нас с виллы? – вырвалось у меня.

Калигула пожал плечами:

– Может быть, это Сеян отдал такой приказ от имени императора, нам без разницы. Результат один. Но что примечательно – нам даже не позволили собрать свои вещи. Погребение не закончено, поскольку мы не сможем свершить на вилле наши винные приношения. Сеян отказывается дать нам такую возможность. Наверняка он делает это специально. Иначе почему бы не разрешить нам зайти на виллу за нашим имуществом? Нет, он испортил нам прощание с Ливией, чтобы мы разозлились и, потеряв осторожность, спровоцировали его на применение оружия. Не попадитесь на этот крючок.

– О какой Антонии он говорил? – спросила я едва слышно.

В нашей семье было много Антоний, если считать с дней расцвета республики.

Калигула посмотрел на меня с печальной улыбкой:

– Это наша бабушка. Дочь Марка Антония и племянница Августа. Она моложе Ливии на целых двадцать лет, но если в Риме есть женщина, способная сравняться с нашей прабабкой по могуществу и силе характера, то только Антония. Ливия, по-моему, высоко ее ценила, но это не значит, что они похожи.

– А с ней мы будем в такой же безопасности, как с Ливией?

Полуулыбка Калигулы растаяла.

– Отныне мы нигде не будем в безопасности. Нигде и никогда. Антония живет на Палатине, менее чем в броске копья от императорского дворца, где теперь поселился Сеян, словно член императорской семьи. Каждую минуту мы будем под надзором преторианцев и придворных Тиберия. В Риме грядет что-то страшное, и чтобы выжить, мы должны быть проницательными и бдительными, как прабабушка Ливия. Будьте готовы ко всему. Нам предстоит войти в волчье логово.

Дом Антонии разительно отличался от виллы Ливии. Если прабабка, постоянно принимая у себя важных посетителей, сама держалась в отдалении от всего и вся, как и подобает вдове императора, то Антония вела открытую, бурную жизнь. В ее жилище было шумно и тесно от самых разных людей.

Родилась Антония в Афинах и, помимо римского дома, имела виллы и там, и в Египте, а потому хорошо была знакома с восточными нравами и обычаями. Она совсем не боялась сомнительной репутации вдовы, у которой часто бывают гости мужского пола. Как ни странно, но никакие слухи о ней не ходили, что для меня осталось загадкой. Должно быть, слишком сильной и свободной была эта женщина, чтобы держаться в тесных рамках римской благочинности.

Мы никогда не были одни в доме. Кроме нас, у Антонии гостило много других людей. Кое-кто из них жил у нее на протяжении месяцев и даже лет. Трудно представить, во что ей обходилось это гостеприимство. Впрочем, благодаря происхождению у нашей бабушки было столько денег, что при желании она могла бы купить себе целую империю.

Среди тех, кто относился к постоянным обитателям дома Антонии, мы, дети Германика, завели несколько друзей, с которыми затем не расставались уже всю жизнь – нашу или, по крайней мере, их. Пожалуй, самым значимым из всех был Юлий Агриппа, внук Ирода, царя Иудеи. Восточный монарх отдал внука на воспитание Антонии. Агриппа казался необыкновенным и загадочным, но при этом был дружелюбен и бесконечно интересен. Кроме Юлия, жил там еще молодой принц Антиох Коммагенский, который казался старше своих лет из-за странного угловатого лица и оливковой кожи. А еще Птолемей – тот самый царь Мавретании, ставший на сторону Рима в войне против Такфарината в Африке, где наш брат Нерон получил свои боевые шрамы.