Якоб Тик - Зигфрид

Встревоженный Хакуд схватил свою палку и заковылял за Томом. У дверей Гросса они остановились.

— Иди вперед, Том, — сказал Хакуд.

— Не хочу, боюсь…

— Тогда ты, Минэт.

— Нет, ни за что, я и так от страха без памяти…

— Ладно, — сказал Хакуд и решительно шагнул в дом. В темноте ничего не было видно. — Минэт, раздвинь-ка шторы. Ну что, рыцарь Гросс, вы плохо себя чувствуете? Что с вами?..

С этими словами Хакуд подошел к постели, взглянул и, задрожав, отпрянул.

Вот что прочитал рыцарь Аик, торопливо пробегая строки завещания Сигмунда.

«Меня и Коскэнда связывали отношения рыцаря и слуги, но мы были кровниками. Любя и уважая Коскэнда за его преданность и глубокую верность сыновнему долгу, я решил дать ему возможность отомстить за смерть родителя, избегнув при этом обвинения в убийстве господина. С этой целью я сделаю так, чтобы он, Коскэнд принял меня за Гендиро и поразил своею рукой. Затем я удалю его, Коскэнда, из дома, проникну в спальню Куни и заставлю Гендиро убить меня. Род Сигмунда на мне прекратится. Убив меня, прелюбодеи должны будут бежать, причем убегут они, несомненно, к родителям Куни. Тебе, Коскэнд, надлежит, не теряя времени, пуститься за ними в погоню, настигнуть и вернуться с их головами. Ты скажешь всем, что отомстил за господина. При этом ты попросишь посильного содействия рыцаря Аика. Поскольку ты связан обещанием стать наследником Аика, живи с его дочерью Бертой в мире и согласии, ребенка же, родившегося от вас, все равно мужского или женского пола, твою плоть и кровь, завещаю тебе определить наследником имени и рода Сигмунда».

Коскэнд, который слушал все это затаив дыхание, роняя на колени горячие слезы умиления и благодарности, внезапно побледнел и вскочил на ноги.

— Что с вами, господин Коскэнд, — испугался Аик. — На вас лица нет!

— Из того, что вы сейчас читали, — сказал Коскэнд дрожащим голосом, — я понял, что господин, отослав меня, хотел вернуться в гостиную и вызвать Гендиро на бой… Пусть Гендиро не владеет мечом, но ведь господин тяжело ранен, и Гендиро одолеет, убьет его! Враг рядом, а я сижу здесь и жду, пока он зарубит моего благодетеля и покроителя… Нет, я должен быть там, я помогу господину своим мечом!

— Вы не сделаете этого, — сурово остановил его Аик. — Вы подумали о том, для чего ваш господин оставил это завещание? Если вы не хотите, чтобы род Сигмунда исчез, останьтесь и ждите здесь до утра. Вы слышали завещание, так постарайтесь сделать так, чтобы оно не превратилось в пустой клочок бумаги!

Говорят, что мудрость лет сильнее черепашьего панциря. Коскэнду нечего было ответить на слова старого рыцаря и он повалился на пол, содрогаясь всем телом, плача от бессильной ярости.

А между тем Сигмунд, отослав Коскэнда, оперся на окровавленную пику и с трудом, чуть ли не ползком, словко краб, вскарабкался на веранду. Раздвинув шторы, он вошел в гостиную и остановился над Гендиро. Тот храпел во сне носовые завертки. Сигмунд похлопал его по щеке мокрым от крови наконечником пики и сказал:

— Вставай!

Услыхав этот голос и почувствовав холод на щеке, Гендиро открыл глаза. Он увидел Сигмунда. С землистым лицом, с налитыми кровью глазами, Сигмунд стоял над ним, протянув к его лицу окровавленную пику. Гендиро сразу все понял. «Все пропало, — мелькнуло у него в голове. — Либо он догадался о моих шашнях с Куни, либо этот подлец Коскэнд все-таки донес ему о нашем замысле. Теперь пощады не будет». Великолепный мастер меча, не имеющий равных себе среди восьмидесяти тысяч рыцарей готовился нанести ему смертельный удар. Весь сжавшись, Гендиро поспешно притянул к себе лежавший у изголовья меч и проговорил дрожащим голосом:

— Что это вы, дядюшка?

От ужаса и напряжения лицо его тоже сделалось серым, глаза налились кровью, и это словно уравняло противников. Но, судорожно цепляясь за рукоять меча, Гендиро никак не мог решиться принять вызов. Он был в каком-то оцепенении.

— Что вы хотите со мной сделать, дядюшка? — пробормотал он.

— Ты еще спрашиваешь, наглец, — сказал Сигмунд, едва держась на ногах. — Ты, который погряз в гнусной связи с моей служанкой… Ты, который замыслил утопить меня и предательски завладеть моим именем и домом… Неблагодарный мерзавец, отвратительный преступник… Готовься, я убью тебя сейчас вот этой пикой!

Он знал, что шалопай и развратник Гендиро не искушен в боевых искусствах и плохо владеет мечом, но он знал также, что рана, нанесенная верным Коскэндом, смертельна и Гендиро неизбежно «убьет» его. И теперь он думал только о том, чтобы перед смертью успеть поразить Гендиро пикой в руку или в ногу, искалечить негодяя и этим помочь Коскэнду, когда тот будет мстить за своего господина. Он поднял пику, прицеливаясь.