Александр Антонов - Воевода

— Не бьём челом! — кричали в ответ со стен казанцы и пускали в Камай-Мурзу стрелы. И были слышны новые голоса: — На стенах Русь, на башнях Русь! Так что ж? Мы все другую стену установим. И все помрём или отсидимся!

Наступила последняя ночь. В главный подкоп вкатили сорок восемь бочек пороха. Поставили фитили. Даниил и Эразм были вместе с минёрами: ведь им отвечать, ежели взрыв не произойдёт. И вот прорезался рассвет. Даниил и Иван Пономарь сели на коней и помчались ко второму подкопу, подведённому к угловой башне, стоявшей на стыке южной и восточной стен. Там, в пролом после взрыва, пойдёт отряд царевича Шиг-Алея. Проверив закладку заряда, фитили, Даниил и минёры покинули подкоп. Воевода поехал к шатру Шиг-Алея. Тот стоял рядом с шатром и смотрел на восход солнца. И в это время у Аталыковых ворот раздался мощный взрыв, в воздух взлетели брёвна, люди, земля. Ещё не осели тучи гари и пыли, как прогремел взрыв неподалёку от шатра Шиг-Алея. Взрывная волна сорвала шатёр, в воздух, как и у Аталыковых ворот, взметнулись брёвна, орудия и всё, что было на стенах и в башне.

— Путь в Казань тебе, царевич Шиг-Алей, открыт, — сказал Даниил.

Следом за взрывами ударили по городу все сто пятьдесят пушек. Даниил с Иваном скакали от одного орудия к другому и подбадривали пушкарей:

— Поддайте! Поддайте! Не жалейте ядер и зарядов!

Огонь вылетал из восьми бойниц башни Ивана Выродкова.

Оттуда же били по городу из пищалей стрельцы. И двинулась на штурм пешая рать. Большой полк Михаила Воротынского первым ворвался в город и на стены крепости. Ратники заполонили улицы. Казанцы стреляли по ним уже из окон домов. Вслед за воинами Большого полка в город вломились воины Шиг-Алея. А их подпирал царский полк. Государь послал своих удальцов не только для того, чтобы бились с казанцами, но и для того, чтобы не допустили грабежа горожан. Но им всё-таки пришлось вступить в сечу, потому как татары не отдавали без боя ни одного дома, ни одной улицы, ни одного переулка.

Даниилу важно было знать, как идут дела у его пушкарей на других участках наступления, и он поскакал с Иваном Пономарём по кругу от орудия к орудию. Они побывали на позициях передового полка, ертаула и сторожевого полка, которые тоже пошли на штурм. Пушкари всюду сумели разбить ворота, сделать проёмы в стенах. Но, когда к ним приблизились русские воины, стрелять из пушек стало опасно. Иван подсказал Даниилу заманчивую идею:

— Может, нам идти вместе с ратниками в город?

— Да я бы с радостью послал туда пушки, но сам знаешь, там для них нет простора. Давай посмотрим, как идёт дело на позициях левого полка. Там что-то тихо.

Они прискакали на позиции этого полка и были удивлены, что он ещё даже не пытался идти на штурм.

— В чём дело? — спросил Даниил своих пушкарей.

— Дак речка Булак препона: топь, гниль, хуже болота. Потому мосты наводят, — ответил борисоглебский Касьян.

— Продолжайте бить по стенам, делайте проломы, — велел Даниил своим пушкарям.

Обскакав по кругу всех пушкарей и подумав, что они в день штурма выполнили свою задачу, Даниил решил, что ему надо побывать в городе. Сбив небольшой отряд из пушкарей, большей частью из борисоглебских, Даниил вместе с Иваном повёл их в Казань. Вначале Даниил думал посмотреть, понадобятся ли в городе пушки, но на поверку вышло, что там им нет дыхания и простора. Улицы были забиты воинами, которые теперь штурмовали дома. Многие воины шли за своими тысяцкими и воеводами, пробиваясь к центру города — к царскому дворцу. Близ главной мечети, где вёл службу сам верховный муфтий Куль-Шерифмолны, Даниил услышал удары таранов и повёл своих воинов к мечети. Возле неё шло настоящее сражение. Мусульмане защищали свою святыню и дрались с отчаянием обречённых. Но слишком много было наступающих, и защитники мечети вынуждены были отступить в неё и закрыли врата. Русские воины уже пробивали их таранами. Муфтий ещё призывал мусульман биться с неверными, но они, охваченные паникой, искали спасения. И, пока воины протаранивали ворота, казанцы подземным переходом покинули мечеть и оказались в конюшнях на царском дворе.

Близ хана Едигера, укрывшегося на царском дворе, собралось более двух тысяч воинов. Среди них был храбрый князь Харыбай. Он подошёл к хану Едигеру и произнёс:

— Царь и повелитель, у нас есть лишь одно спасение: лес. Я поведу тебя и воинов к нему. — Он приказал своим воинам открыть ворота на хозяйственный двор и позвал за собой Едигера: — Идём, мой царь, там наше спасение.