Александр Антонов - Воевода

— Здесь что-то не так. Женщины уверены, что мы их не тронем, но сами что-то скрывают.

И вдруг в середине зала поднялась женщина с ребёнком на руках. Лицо её было скрыто чадрой. Шагая через ноги и плечи сидящих женщин, она двинулась к Даниилу и Ивану. Её пытались остановить, хватали за подол, она отбивалась одной рукой, но шла и шла. И Даниил шагнул ей навстречу, протянул руку и вывел из толпы сидящих женщин; она неслышно сказала ему:

— Я русская полонянка, а за моей спиной все татарские женщины. Нас пригнали сюда утром, и мы сидим здесь под страхом смерти. Там, наверху, сотни две нукеров, и они ждут ночи, чтобы уйти отсюда.

Даниил видел дом Епанчи и понял, что наверху могут спрятаться и три сотни воинов, если это нукеры, если идти на них с боем, то они будут драться до последнего. Они ринутся вниз, пытаясь уйти из дома, и устроят сечу среди женщин. У нукеров нет жалости к этим женщинам, даже если среди них есть сёстры, матери, жёны этих воинов. Времени долго думать не было, решение должно родиться сразу, и Даниил отважился идти к нукерам на переговоры один. Он потянул женщину за руку, приблизил её к Ивану и сказал:

— Береги её. — Обратился к воинам, стоявшим в сенях: — Я иду на мирные переговоры.

Но едва Даниил сделал несколько шагов через ноги сидящих женщин, как с лестницы прилетела стрела и в ладони от сердца впилась ему в кольчугу под левой рукой. Это было жестокое предупреждение. Даниил понял, что мирным переговорам не быть. Всё-таки он крикнул по-татарски:

— Я русский воевода и иду к вам с миром! Не стреляйте!

— Мы тебе не верим! Пусть придёт сам русский царь!

— Его нет в Казани. Но есть царь Шиг-Алей.

— Он нам не нужен.

— Чего же вы хотите?

— Чтобы вы покинули наш юрт [27] Юрт — владение, область, земля, государство. !

— Того не будет, пока ваш юрт не присягнёт на верность России.

— Присягнём или нет, ты этого не узнаешь.

Мгновение — и Даниил присел. Стрела пролетела над ним.

Даниил выпрямился.

— Так нельзя. Я же беззащитный пред вами.

— Гяур, ты должен умереть!

Но в сей миг прогремел выстрел из пищали, и с лестницы упал человек. За спиной Даниила раздался голос князя Семёна Микулинского:

— Адашев, не играй с огнём! Иди сюда!

Даниил вернулся в сени, которые с лестницы на второй ярус не просматривались.

— Но что же делать? — спросил он князя.

Семён Микулинский только что подошёл к дому князя Епанчи, но сразу разобрался в том, что здесь происходит.

— С ними надо поступить так, как они поступили со своими женщинами. Жестоко, но с нашей стороны это будет справедливо. Иди за пушками, кати пяток. Поставим и расстреляем их!

— А женщины?

— Иди-иди, а с ними я разберусь…

Даниил послал Ивана Пономаря за пушками к ближним воротам.

— Давай, Ваня, быстро к Аталыковым воротам и пять пушек на двор…

— Исполню, воевода, — ответил Пономарь, сел на коня и поскакал.

Даниил в это время осматривал палаты князя Шемордана. Жалел, что не суждено с ним встретиться. Его казнили ещё при малолетнем хане и ханше Сююн-бике. Теперь вот и палаты его, самые красивые в Казани, могут разрушиться, потому как там тоже засели казанцы.

Той порой князь Микулинский распорядился пушками быстро и просто. Он взял лестницу на второй ярус под прицел пищалей, запустил двести своих воинов в зал, кои часть женщин вынесли на руках, часть вывели, и уже через десять минут зал был пуст. Прогнали женщин из поварни, из камор — весь низ был очищен от них. Велели им сидеть в углу двора. И вот появились конные упряжки с пушками. Их поставили в ряд по заплоту у ворот так, чтобы те, кто засел в доме, не могли достать их стрелами, но видели, как пушкари заряжают пушки, подносят к ним фитили. Когда всё было готово, князь Микулинский сказал Даниилу:

— Теперь за тобой слово, Адашев. Пушки-то ведь твои.

— Спасибо за доверие, князь-батюшка.

Даниил подошёл к пушкарям.

— Касьян, — сказал он наводчику первой пушки, — посмотри на светёлку. Красивая она?

— Красивая, воевода.

— А есть в ней кто?

— Чую, как в улье пчёл. И жалами целятся.

— Снеси эту светёлку!

— Так это мы за милую душу. — Он крикнул брату: — Эй, Киря, давай в две пушки по окнам светёлки!

Касьян склонился к пушке, поправил её, чтобы выстрелить вверх, и поднёс фитиль. Раздался выстрел.

Ядро пробило светлицу. Тут же прозвучал второй выстрел, и в светлице стало что-то рушиться, заваливаться.

— Пушкари, навести по окнам второго яруса! — распорядился Даниил.