Александр Антонов - Воевода

Первым на левый берег Волги переправился сторожевой полк Фёдора Львова, которому по расписанию предстояло встать с западной стороны по берегу реки Булак. Дальше от него располагался по берегу реки Казанки полк правой руки. Пришла очередь выйти на рубеж и разведывательному полку князя Семёна Микулинского. Ему достался трудный и опасный рубеж осады. Справа от полка и за его спиной протекала река Казанка. Впереди высились две крепостных башни, ворота, которые каждый миг могли распахнуться и выпустить тысячи конных казанцев. Слишком близко к стене вынужден был встать полк ертаул, и пришлось воинам сразу же ставить туры для защиты от стрел ордынцев. Среди тех, кто ставил туры у Микулинского, был и Алексей Адашев. За ертаулом уже на рассвете отправился за Волгу передовой полк Юрия Пронского. Его воины благополучно переправились по наведённому мосту через реку Булак, прошли вдоль стен к Арскому полю и уже готовы были занять позиции. Ничто не предвещало беду. Казань казалась вымершим городом. На стенах не было видно даже дозорных. И никто из русских воинов не обратил внимания на тихий скрип двух городских ворот. Только тогда, когда из тех и других стремительно вылетели две конные лавины, русские успели принять боевой порядок и встретить врага выстрелами из пищалей и тысячами стрел. Но это не остановило врага. Вслед за конными лавинами из ворот сотня за сотней выбегали пешие воины и бежали к месту завязавшейся сечи. Но на помощь полку Юрия Пронского уже спешили воины князя Семёна Микулинского. По подбегавшей пешей орде открыли огонь пушки Даниила Адашева. Тут же подоспел большой отряд боярских детей, которые по своему долгу должны были поспевать туда, где бой складывался не в пользу русских.

И татары не выдержали натиска с трёх сторон. Теряя раненых и убитых, они поторопились укрыться за городскими воротами. А полк Пронского уже действовал расчётливо и отсёк часть отступающих в крепость. Около сотни казанцев было взято в плен.

Захлопнулись городские ворота, за ними были поставлены тараны. Казанцы вновь затаились, наблюдая с крепостных стен и башен, как русские полки брали в крепкий хомут их крепость. В казанских мечетях в этот час началась утренняя служба, и муэдзины с минаретов призывали мусульман на молитву.

Русские полки той порой продолжали беспрепятственно занимать позиции вокруг крепости. На главном направлении против Аталыковых ворот встал Большой полк князя Михаила Воротынского. В осаде Казани по воле царя Ивана Васильевича принимал участие и двухтысячный отряд татар, призванных на службу ещё царём Шиг-Алеем. Теперь он сам возглавлял этот отряд. Шиг-Алей расположился между полком левой руки и Большим полком вдоль реки Булак.

Заняли свои места и пушкари Даниила Адашева. По нескольку пушек было поставлено против каждых крепостных ворот. Первый день осады показал, как опасно оставлять ворота без присмотра. У Аталыковых ворот возле самой тяжёлой пушки стояли братья Касьян и Прохор. Младший брат таскал за собой вместе с пушкой молот, с коим работал в сельской кузнице. Знатное оружие, считал он, вернее всякой сабельки и меча. Даниил разыскал главного воеводу князя Михаила Воротынского, доложил:

— Батюшка-князь, пушечный наряд числом сто пятьдесят на позициях.

— Спасибо, воевода Адаш. Теперь тебе должно башню дьяка Ивана Выродкова поставить.

— За тем и пришёл. Только башней Выродкова её случайно назвали. В Борисоглебском под Костромой она срублена. А поставить её, я думаю, нужно на Большом полку.

— Почему так считаешь? Уж не в лесть ли мне?

— Никакой лести, батюшка-воевода. Я уже говорил, что по позициям Большого полка может ударить в спину князь Епанча из Засеки. А это очень опасно.

— Убедил. Так и ставь против Аталыковых ворот. Да подними к утру. Пусть дивятся казанцы русской сноровке.

— Так и будет, — ответил Даниил.

С неизменным своим спутником Иваном Пономарём он поскакал на переправу через речку Булак. К этому времени две сотни ратников, что наводили переправу, уже освободились, и Даниил распорядился перевезти их на судах на правый берег Волги. Вот и сруб башни лежит в бунте. Ратники ждут дела.

— Давай, Ванюша, командуй. По брёвнышку, по брёвнышку — да на левый берег. А я к батюшке сбегаю. Давно его не видел, а он не бережёт себя.

Но Даниилу не удалось на сей раз встретиться с отцом. Едва он поскакал в Свияжск, как началась буря. Мощные порывы ветра легко перевёртывали на Волге суда и выбрасывали их на берег, ломались деревья, ливень хлестал стеной. Кружили вихри. И на Свияге было перевёрнуто несколько судов с кормом для войска. Буря как налетела неожиданно, так и стихла, оставив после себя хаос, поломанные деревья, снесённые крыши в крепости, перевёрнутые суда. А ещё словно бы разбудила казанцев. Едва они увидели, что против Аталыковых ворот русские ставят деревянную башню, как попытались захватить её. В пятницу, 26 августа, уже под вечер, казанцы распахнули ворота, и на Арское поле хлынула конная лавина. По ней ударили пушки Адашева, стреляли почти в упор, ядра прокладывали «улицы», но лавина мчалась. За нею выбежали пешие казанцы. Завязалась сеча. Пушкари уже не могли стрелять, они схватились за мечи, ввязались в бой. Прохор орудовал своим молотом. Закреплённый на руке кожаным ремнём, молот кружил над головой Прохора, и перед ним, как перед ядрами, раскрывалась «улица». Вновь татары не выдержали, побежали в крепость. И снова им вслед стреляли пушки, летели тысячи стрел. «Бысть яки гром великий и блистания от многого пушечного и пищального стреляния и дымного курения».