Дэвид Гилман - Бог войны

И снова инстинкты Блэкстоуна подсказали ему, что не следует дожидаться разъяснения слишком долго. Рано или поздно надо брать собственную судьбу в руки.

Музыка менестрелей переливалась по зале, а Блэкстоун ерзал, мысленно извиваясь ужом при воспоминании о попытках Христианы обучить его изяществам танца: мужчины и женщины стоят лицом друг к другу, три шага назад, поклон, вперед, взять даму за руку, три шажка поменее, пауза, в случае Томаса семенящие с запинкой шажочки, неуклюжие и несогласованные, даму за руку, «идем, идем, теперь снова пауза, поворот назад, идем, поворот, лицом к партнеру! Томас! Ты как ковыляющая корова!». Довольно – значит довольно.

Пока Христиана танцевала, Блэкстоун тихонько выбрался под ночные небеса. Одна из собак д’Аркура увязалась за ним – наверное, не меньше устав от музыки, чем Томас. Он поглядел на мерцающий небосвод и искрящийся инеем пейзаж. Часовые стояли на постах, и мир словно затих в спокойной неге. Лунный свет обрисовывал силуэт леса, но его темная масса быстро поглощала малейшие отблески. Если бы этот замок предстояло оборонять ему, подумал Томас, он бы вырубил деревья еще на сотню ярдов от северных ворот, а полученный лес пустил бы на постройку еще одного частокола перед наружным рвом. Когда враг близко, оборона решает все, и король Эдуард доказал это, выбрав место для схватки. Все уроки, усвоенные Блэкстоуном за последний год, четко отпечатались в его памяти, и чутье подсказывало, что он обязательно употребит их в дело, в конце концов покинув это место. Собака сидела рядом, и Томас почесывал ее бархатистые уши, но вдруг ощутил, как они насторожились и мышцы животного в предвосхищении дрогнули. Блэкстоун бросил взгляд вдоль коридора; ни малейшего признака движения, но он знал, что во тьме кто-то таится.

– Кто там? – окликнул он.

Пес издал утробное рычание, и Томас изготовился к внезапному нападению.

– Будьте любезны, мессир, придержите собаку. Я не желаю вам вреда, – отозвался юный голос где-то впереди.

Успокоив пса, Блэкстоун взялся за широкий кожаный ошейник.

– Тогда выходи и покажись, – велел он.

Из тьмы под лунный свет ступила мальчишеская фигурка.

– Собака может меня свалить, – сказал отрок.

– Я держу ее, подойди и дай ей себя обнюхать.

Мальчик подошел, протянув руку к собачьему носу. Несмотря на страх перед собакой, этот паж уверенно ступил вперед по приказу Томаса. Собака заскулила, натягивая ошейник, а затем, завиляв хвостом, лизнула руку мальчишки. Из-за бледного света черты его были почти неразличимы.

– Кто ты? – спросил Блэкстоун.

– Звать меня Гийом Бурден, – ответствовал отрок, поглядев на украшенное шрамом лицо Томаса, в тени казавшееся еще более изувеченным.

– И кому же ты служишь? – продолжал расспросы Блэкстоун.

– Графиня д’Аркур приставила меня к господину Анри Ливе.

Томас вгляделся – было в нем что-то знакомое, хоть он и не мог понять, что именно.

– Ладно, господин Бурден, почему же ты не в конюшне с остальными пажами? Не там ли тебе надлежит находиться, пока оруженосцы трапезничают со своими господами?

– Я видел, как вы упражняетесь, мессир Томас, но не мог подойти к вам, не будучи замеченным, и потому поджидал момента, когда смогу поблагодарить вас и поведать, как я рад, что вы так хорошо оправляетесь от своих ужасных ран.

– Я не знаю тебя, отроче, так к чему же тебе меня благодарить? И что тебе ведомо о моих ранениях?

– Я был в замке Нуайель, когда вас привезли туда после сражения. А пред тем вы пытались помочь моему господину и пощадили мою жизнь. И посему я до скончания дней перед вами в долгу, мессир Томас.

До Блэкстоуна дошло, что этот отрок сторожил раненого рыцаря, прятавшегося за занавесом. Казалось, это случилось давным-давно.

– Неужели твой господин выжил с такими ранами? – спросил Томас, уже зная ответ.

– Нет, мессир Томас, он умер не более часа спустя после вашего ухода из замка.

– И долго ты прослужил ему пажом?

– Почти четыре года. Мне уже почти одиннадцать.

– Значит, графиня Бланш приставила тебя к новому господину. Кому, говоришь?

– Его милости Анри Ливе, – напомнил мальчик, и его улыбка поведала Блэкстоуну, что Бланш д’Аркур тщательно подбирала, куда его пристроить.

– Он хороший господин?

– Так точно, мессир Томас. Он добр, и я быстро учусь.

– Его оруженосец бьет тебя?

– Только когда я не исполняю свои обязанности.

– И часто это?

– Нет, мессир Томас, я решил служить хорошо и отважно.