Дэвид Гилман - Бог войны

Отгородив буран ставней, он снова зажег свечи; коли уж не обойтись без чтения, тему он будет выбирать сам. У Жана д’Аркура в библиотеке есть манускрипты, переплетенные пергаменты, описывающие древние сражения, чертежи, показывающие устройство замков, – словом, то, что понятно безродному каменщику и лучнику.

Будь прокляты поэты. Они борзописцы, пытающиеся запечатлеть свет свечи; Блэкстоун же предпочитает чувствовать жар пламени между большим и указательным пальцем, когда он угасит этот свет.

Жан д’Аркур неустанно атаковал Блэкстоуна, не только принимавшего удары, но и пускавшего в ход все выученные приемы, чтобы парировать и контратаковать. Оба взмокли, несмотря на холодный северный ветер. Однако д’Аркур, еще обладавший преимуществом опыта, упорно теснил Томаса, хотя тот был крупнее и сильнее.

– Бей через правое плечо! Никаких широких или бесполезных позиций. Держи боевую стойку! Отбивай мою атаку! Отбивай же! – Вереница команд сыпалась на Блэкстоуна так же быстро, как удары.

Томас крепко упирался в землю ногами, но, приподнимаясь на пальцах, менял баланс, отражая удары д’Аркура, что в этот миг дало ему возможность контратаковать. Клинок встретил клинок, и Блэкстоун вспомнил урок: «Чувствуй давление клинка противника и отвечай!» Он ударил д’Аркура слева и справа, но не мог вывести изворотливого фехтовальщика из равновесия. Пот ел глаза, и Томас начал терять фокус. А д’Аркур тем временем жестко и быстро обрушился на него. Блэкстоун встретил его, не меняя стойки, твердо держа оборону в готовности нанести убийственный удар. Он был всего в двух ударах от того, чтобы наконец побить учителя. Д’Аркур осклабился от натуги, глядя противнику глаза в глаза. А затем, отразив атаку и направив меч к его открытой шее, Томас вдруг рухнул спиной в грязь. И снова д’Аркур держал меч у него перед горлом.

– Ты славно справился, Томас, – отступил д’Аркур назад. – Я доволен. Ты быстро учишься, и твоя сила служит тебе на славу. Как только твои раны окончательно исцелятся, ты за месяцы успеешь выучить столько же, сколько юный оруженосец учит за годы.

Блэкстоун выполз из грязи, отряхнул ее с ладоней и снова взялся за деревянный меч.

– Что произошло? Я блокировал и контратаковал, мой баланс был хорош, а вы все равно меня свалили.

Д’Аркур подождал, пока он поднимется на ноги и приготовится к очередной схватке.

– Когда сближаешься с человеком, проходишь под его защитой; он ждет удара. Заверни, схватись и дерни. Прижмись к нему, схвати за пояс и дерни, он и повалится. – Д’Аркур улыбнулся. – Каким бы крупным ни был твой противник.

Они изготовились для новой схватки, когда со стороны караульных донесся крик:

– Приближаются всадники! – И через минутку, когда геральдическое знамя всадников стало виднее: – Это мессир Ги де Рюймон!

Ворота распахнулись, и кони с цокотом вошли во двор, а д’Аркур, покинув Блэкстоуна, стремительно зашагал туда, где конюхи бросились принять уздечку из рук дворянина. Паж и оруженосец ехали позади женщины, сопровождавшей де Рюймона, быстро спустившегося с коня и обнявшего д’Аркура. Оба облобызали щеки друг друга.

– Жан, твои раны! Полюбуйся-ка на себя! Мой Бог, они исцелились! Как ты, дорогой друг? Как поживаешь?

– Хорошо, и, как видишь, снова в добром здравии. Раны – ерунда, – отмахнулся д’Аркур от старых увечий и подошел к женщине. – Жоанна, если позволите, – протянул он руку, чтобы помочь ей спешиться.

– Давненько не виделись, Жан, – отозвалась она.

Из дома выбежали слуги, сопроводившие Бланш д’Аркур вниз по лестнице и через деревянный мостик, перекинутый через внутренний ров, в наружный замковый двор, чтобы поприветствовать гостей.

Блэкстоун смотрел, как старые друзья обмениваются любезностями, пока паж и оруженосец рыцаря берут коней под уздцы, следуя за конюхами к конюшням.

– Кто таков? – поинтересовался де Рюймон, глядя на Блэкстоуна. – У него лицо как коровья задница. Теперь ты учишь драться слуг? Христос всеблагий, Жан, неужели во Франции так туго с рекрутами?

– Позже расскажу, – ответил д’Аркур, и с такой же радостной суматохой, как по прибытии, гостей повели к дверям замка. Мгновения спустя оруженосец вышел из конюшни и бегом припустил за ними, неся меч и ножны своего господина.

Дьявольский вихрь деятельности подхватил всех, кроме Блэкстоуна, стоявшего в полном одиночестве, и ветер студил его вспотевшее тело. Один из солдат, проходя мимо, поднял брошенный деревянный меч и протянул его Томасу, не скрывая насмешки.