Дэвид Гилман - Бог войны

Клинок меча с клеймом бегущего волка блестел от крови, лучи заходящего солнца играли на закаленной стали золотисто-оранжевыми отблесками. Веками это клеймо на клинке служило ручательством высочайшего качества меча, выкованного в баварском городке Пассау. Двести лет назад предки оружейников ходили в Святую землю во время Крестовых походов, чтобы выведать секреты сарацинских оружейников из Дамаска. С той поры немецкие калильщики и точильщики, полировщики и кузнецы создавали чудеснейшие клинки в Европе.

Отец рыцаря заказал этот меч три года назад в ознаменование жалования своему первенцу дворянского титула и послал его служить при дворе короля Иоанна в Богемии. Бритвенно острое лезвие способно разрубить кольчугу. А теперь двадцатитрехлетний Франц фон Линхард понукал своего дестриэ через нагромождение тел коней и людей. Чрезвычайная мощь коня вынесла его из стремнины на броде в Бланштаке, когда он преследовал нищего оборванца, английского лучника, но был остановлен павшей перед ним завесой стрел. Тогда он не рискнул подставить под удар столь великолепного коня, но теперь ради величайшего трофея на свете готов был рискнуть чем угодно. До принца Уэльского оставалось не более двадцати шагов, и давление французских рыцарей на него и его приспешников теснило оборону англичан. Латники набросились на Линхарда, но его сил достало, чтобы отбить их. Склонившись из седла, он острым как бритва мечом отсекал нападающим руки и головы. Какой-то пикейщик ткнул своим оружием ему в шею, но Франц перерубил древко, заставил коня опуститься на колени, взмахнул рукой по могучей дуге и ощутил, как клинок рассек череп противника, как репу на рыцарском турнире. К крови, забрызгавшей его ноги и бард коня, присовокупились брызги мозгов. Он видел, как вздымающаяся масса французских рыцарей обрушивает всю свою энергию на обреченного принца, знамя которого упало. И теперь он убьет наследника английского трона.

Франц фон Линхард поднял меч и полоснул шпорами потные бока коня, устремляясь в атаку.

Блэкстоун увидел, как брат вбежал в гущу сражающихся рыцарей, размахивая алебардой. Большинство были пешими, остальные понукали своих коней поближе. Английские латники умирали. Увидел, как сэр Гилберт атакует конника, толкая и подрезая, а потом вгоняя меч в зазор между доспехами противника. Француз взмахнул шаром на цепи, и сэр Гилберт упал. Умирающий француз дернул поводья, и конь рухнул, накатившись на сэра Гилберта и подмяв его.

Ричард косил алебардой направо и налево, и люди валились, как колосья в страдную пору. Одной лишь его силы было довольно, чтобы изувечить и убить, а уж смертоносное оружие, пущенное в ход с таким неистовством, наносило смертельные ранения полудюжине человек одним ударом. Он был на десять шагов впереди принца, упавшего от французского удара по шлему. Фитц-Саймон бросил знамя на своего владыку, чтобы скрыть и защитить его, и ринулся в атаку, держа меч двумя руками, созывая дворян и осыпая проклятиями французов.

Блэкстоун перескочил коня со вспоротым брюхом. Рыцарь замахнулся на него, но Томас увернулся, двигаясь куда быстрее, чем противник в тяжелых доспехах. Пустив в ход древко лука на манер копья, ткнул тому роговым навершием чуть ниже шлема. Кожаный ремешок шлема, размокший от пота, растянулся на дюйм – вполне достаточно, чтобы рог пронзил французу горло. Тот рухнул, захлебываясь собственной кровью, не способный даже крикнуть из-за рваной раны.

Принц стоял на коленях. От удара по шлему по виску у него стекала кровь. Ричард упал, поглощенный коловращением свистящих мечей и рыцарей, размахивающих булавами.

Блэкстоун выкрикнул имя брата.

Увидел, как отрок повернул голову, пока трое или четверо врагов кололи и рубили его тело. Устремив взор в небеса, отрок испустил невнятный крик и скрылся под массой тел, как тонущее дитя, исхищенное речным богом, уступает непреодолимой силе.

Животный рев, вырвавшийся из груди Томаса, был достаточно громким, чтобы принц и д’Аркур, теперь сражавшийся рядом с ним, на миг замешкались. На ряды англичан сыпались удары мечей и булав, сломанные копья пускали в ход, тыкая ими и размахивая, как дубинками. Блэкстоун бросился на французов, и рыцарь обрушил на него меч, а Томас только-то и смог, что попытаться отразить удар древком лука. Клинок рассек его, как сухую хворостину. В душе Блэкстоуна что-то оборвалось. Великий отцовский боевой лук погублен. Но не успел тот замахнуться для второго удара, как Томас бросился на него, своим весом обрушив рыцаря на землю поверх других тел. Пальцы Блэкстоуна тянулись к горлу врага, но натыкались лишь на броню. Шарившая вслепую ладонь наткнулась на пернач, своей разящей головкой напоминающий оперение стрелы, только отлитое из железа. Томас обрушил шестифунтовую булаву сильнее, чем молотобоец, бьющий по наковальне; снова и снова бил он по забралу рыцаря, пока оно не смялось; послышался хруст костей, и рыцарь под ним спазматически задергался.