Дэвид Гилман - Бог войны

Марсель взял кисет с травами.

– Мы должны принять все меры, мессир Томас. Госпожа Христиана молилась трижды на дню о вашем исцелении, но мы також лечили вас теми же снадобьями с поры, как господин Джордан воротился в английскую армию. Злые духи отыскивают путь в наши души, когда мы беспомощны. Никто не должен рисковать угодить в пасть адову из-за нехватки пары травок.

С этим Блэкстоун спорить не мог. Он и сам не чужд суеверий. Он бессознательно коснулся серебряной дамы у горла и заметил на губах Марселя отсвет улыбки.

Повернув голову, раненый приоткрыл глаза.

– Я живой? – чуть слышным шепотом спросил он.

Блэкстоун склонился к его лицу, чтобы лучше слышать. Тот повторил вопрос.

– Да, – поведал ему Блэкстоун, – и в безопасности.

Знаком велел Марселю и еще одному слуге, находившемуся в покоях, приподнять раненого, чтобы он мог попить. Ему поднесли питье к губам. Отхлебнув, он закрыл глаза. Блэкстоун ждал, и через несколько мгновений тот пришел в себя снова.

– Кто вы? – спросил его Блэкстоун.

– Я вестник короля Англии. У меня была охранная проездная грамота. – Вздохнув, он закрыл глаза и, передохнув минутку, заговорил снова: – Надо было ею просто подтереться. – Он захрипел, словно не мог наполнить легкие воздухом. Чтобы оправиться, ему потребовалось несколько секунд. – Эти окаянные французские варвары растерзали нас, как стая волков, – скривился он. – Чувство такое, будто меня лягал и топтал чертов боевой конь. Я не воин, я гонец короля. – Он снова вздохнул и снова закрыл глаза. Способность говорить к нему приходила и уходила спазматическими приступами.

Отведя волосы с лица незнакомца, Блэкстоун снова поглядел на выжженное на лбу клеймо. Возраст раненого угадать трудно, но, наверное, на пару лет постарше его. Совершенно очевидно, что простолюдин. Должно быть, состоял в королевской свите, служа камергеру для доставки прокламаций. Из уголка его рта сбежала струйка крови.

– Марсель? – спросил Блэкстоун, указав на кровь.

– Его легкие. Видать, пробиты ребром. Не ведаю, можно ли исцелить, – растолковал Марсель. – Сожгу малость мать-и-мачехи, сказывают, может помочь при трудном дыхании. – И вышел из комнаты за травами.

– Вот я себе и сказал… – продолжал раненый, словно продолжая разговор, даже не догадываясь, что снова проваливался в беспамятство, – …собачьи яйца, сказал я, не протиснутся через дыру в этой клетке – я вам это говорил? – что меня запихнули в плетеную клетку, когда побили и заклеймили? Я говорил, нет? Когда они забили бедного старину Джеффри, вздернули его, будто кота на деревенской ярмарке… ради забавы…

Он снова сомлел. Должно быть, утоляющие боль зелья спутали его мысли.

– Как тебя зовут? – спросил Блэкстоун.

Тот озадаченно вытаращил глаза, слово тужился припомнить невразумительное послание, смысл которого ускользает от него.

– Это… Харнесс, Уильям Харнесс, и я гонец короля Англии. Я вам говорил?

– Да. Меня зовут Томас Блэкстоун. Я англичанин. Ты знаешь сэра Гилберта Киллбера? Он был рядом с принцем под Креси.

– Это там вас располосовали? – уставился Харнесс на шрам Блэкстоуна.

– Да. Ты его знаешь?

– Я в Англии? Как вас зовут?

– Томас. Меня зовут Томас. Ты во Франции. В Нормандии. Так как насчет сэра Гилберта? Он жив?

– Вы пленник?

Блэкстоун сдержал свое нетерпение.

– Нет, я спас тебя из той деревни.

– Верно. Я помню. Я был в клетке, когда увидел ваших всадников. Я подумал… Иисусе благий, благослови Бог моего короля, что послал войска разыскать нас. Потом голос, подаривший мне надежду. Нассать! Нассать на них! Вот что я услыхал. Только англичанин сказал бы такое, подумал я. Нассать на них. Вернее некуда, сказал я себе. Я продрался из клетки из последней унции моих сил. Я хотел вернуться к моему государю и моим друзьям. Эти… ублюдки… они… терзали нас… Сэр Гилберт Киллбер. Я слыхал это имя. Не знаю. Мы перебили французов. Вы там были?

Харнесс снова начал терять связь с реальностью. Слишком рано его расспрашивать.

– Да, – повторил Блэкстоун, – я там был.

Раненый ухватился за запястье Блэкстоуна.

– Я боюсь. Боюсь. Страшусь тьмы и того, что меня ждет. Не позволяйте им меня забрать. Поклянитесь, что не позволите им забрать меня снова.

– Клянусь. Здесь ты в безопасности. Ты огражден от всякого вреда.

Тот вздохнул и закрыл глаза, уплывая в сон.

Раз они нападают и убивают гонцов английского короля, значит, сопротивление в душе французского населения еще не подавлено. Какая бы великая победа ни была одержана месяцы назад, влияние Эдуарда падает, а раз так, понял Блэкстоун, и его жизнь может рано или поздно оказаться под угрозой.