Патрик Рамбо - Битва

Валентина примчалась на коляске, одетая, как в своей песенке, то есть так же легко, только шелковое платье с богато вышитым корсетом было цвета гортензии, на ногах поблескивали атласные ботиночки, два длинных пера украшали черную бархатную шляпку. Черные локоны на висках были завиты спиралью. Бледная, как того требовала мода, но пухленькая, она морщила носик, соблазнительно покачивала бедрами и безостановочно хохотала, демонстрируя безупречные белоснежные зубки.

— Amore mio! — прощебетала она на итальянском, приправленном акцентом парижских пригородов.

— Валентина...

— Наконец! Вот-вот откроется театр у Коринфских ворот и Венская опера тоже!

— Валентина...

— Я буду там играть, Анри! Невероятно! Я выйду на сцену здесь, в театральной столице! Ты это понимаешь, цыпленочек?

Да, цыпленочек все понимал, но ему никак не удавалось вставить ни слова, кроме того, ему не хватало мужества умерить восторженность прелестной комедиантки.

— Там четыре ряда лож! И декорации меняют прямо на глазах! На сцене будет даже извержение Везувия!

— Какая-то опера про Помпеи?

— Да нет же, это «Дон Жуан».

— Моцарта?

— Мольера!

— Но, Валентина, ты же, прежде всего, певица.

— Там все поется с начала и до конца.

— «Дон Жуан»? Мольера?

— Ну да, мой большой дурачок!

Анри насупился. Он не чувствовал себя дурачком и ненавидел намеки на свой вес. Он ничего не сказал, посчитав, что иногда лучше промолчать, по меньшей мере, в тех случаях, когда дело касается любви. Он стучал зубами; несмотря на теплый майский вечер его бил озноб, и Анри решил воспользоваться этим обстоятельством. Он промокнул лоб платком:

— Валентина, я болен.

— Я тебя вылечу!

— Нет, нет, ты должна репетировать песни Мольера.

— Как-нибудь выкрутимся. Кстати, ты поможешь мне выучить их!

— Я не хочу быть для тебя обузой.

— Не беспокойся, цыпленочек, я женщина стойкая и могу все делать одновременно: заниматься своей карьерой и тобой, я хотела сказать — тобой и вдобавок своей карьерой!

— Я убежден, Валентина...

— Ты согласен?

— Нет.

— Ты должен уехать из Вены?

— Возможно.

— Тогда я поеду с тобой!

— Будь благоразумной...

«Какая же я бестолочь, — тоскливо думал Анри, произнося эти слова, — как можно взывать к благоразумию Валентины? К тому, чего у нее никогда не было, и не будет». Он влип по уши. Чем более жалким он выглядел, тем более внимательной и любящей становилась она. Над городом поплыл мелодичный колокольный звон.

— Уже пять часов! — воскликнула Валентина.

— Шесть, — соврал Анри, — я считал...

— О! Я страшно опаздываю!

— Тогда поезжай скорее, займись примеркой театральных костюмов, начинай учить роль.

— Я отвезу тебя в коляске!

— Это я тебя отвезу.

Анри отвез актрису в Вену и высадил перед театром, где она надеялась выступить. Прежде, чем расстаться, любовница одарила его пылким поцелуем; Анри закрыл глаза и ответил на него, представляя себе губы другой, той, которую он любил безумно и издалека. Валентина побежала к входу, скрытому за колоннадой, на мгновение обернулась и, прощаясь, махнула затянутой в перчатку рукой. Анри вздохнул. «Боже, как я устал!» — подумал он и дал кучеру адрес розового дома на Йордангассе, где жил уже третий день. На задний план отошли война, болезнь, друзья, теперь он мечтал только о мадемуазель Краусс, в его глазах она была воплощением самого совершенства. Неделей раньше он считал Чимарозу [45] Доменико Чимароза (1749-1801) — итальянский композитор, который наряду со своими современниками, Гульельми и Паизиелло, оставил значительный след в музыкальном искусстве. В 1789 г. Чимароза был приглашен русским двором на место Паизиелло в Петербург, где пробыл четыре года и поставил две оперы. лучшим из композиторов, теперь же мурлыкал себе под нос Моцарта: по вечерам в большой гостиной Анна и ее сестры исполняли для него скрипичные произведения этого австрийского музыканта.

На острове Лобау было всего одно каменное строение — старинный охотничий домик, где принцы семейства Габсбургов пережидали внезапные грозы. Месье Констан разводил огонь в камине на первом этаже; многочисленные слуги чистили, подметали, расставляли мебель, доставленную в фургонах из Эберсдорфа, где император изволил провести ночь. Повара распаковывали свои кастрюли, сковородки, вертела, всевозможные кухонные припасы, в том числе непременный пармезан, который его величество употреблял с любым блюдом, любимые им макароны и, конечно же, шамбертен [46] Шамбертен — знаменитое красное вино, производимое в Верхней Бургундии, любимое вино Наполеона. Император пил его разбавленным водой и никогда не выпивал больше половины бутылки. Во время походов в обозе всегда имелся значительный запас этого вина. . Два лакея собирали железную кровать. За обустройством временной резиденции императора следили камердинеры и поторапливали прислугу: